Минхо закрылся в собственном мире, где был только он, его небольшая рок-группа и тексты песен, которые он писал ночами напролёт, выдавая симфонию звуков из гитары. Он старается написать свой первый альбом, но как назло у него пропадает вдохновение. Тогда на помощь приходит он – парень, играющий на пианино, звук которого Ли ненавидел больше всего. — Т-ты поцеловал меня? – удивлённо сипит Минхо. — Да, и сделаю это ещё раз, если не заткнешься. — А что, если я не заткнусь?

Минхо лишь хотел разбавить атмосферу и поиграть с этим пареньком. Кто же знал, что он возбудится от щекотки.

— Итак, зачем тебе бокс? – спросил Минхо и сложил руки перед грудью. — Я… хотел бы научиться. — Просто так? Без единой причины? – глаза Минхо сузились. — Ну… эм… – в голове зазвучала сирена. — Я думаю, было бы здорово лежать под твоим накачанным телом и смотреть тебе в глаза? – пролепетал Джисон первое, что пришло в голову, сразив словесным торнадо Минхо наповал. — Что? — Что?

Джисон просто пришёл с Хенджином в салон за компанию. Он совершенно точно не собирался делать себе татуировку. А лежать под красивым парнем — уж тем более. Но, видимо, у судьбы были другие планы. Или такие планы были у самого Ли Минхо. — А вы точно тату-мастер? Минхо на секунду замер, машинка зависла над горячей кожей. — Да, а что? — Тогда почему ваш стояк упирается мне в живот? — А вам что-то не нравится? — Нет-нет, мне все нравится, продолжайте.

У Джисона грустный взгляд и тысяча проблем. У Минхо только одна проблема – Хан Джисон.

— Значит, малолетка? — А ты думал? Я не педофил, спасибо. ____________________________________ Хëнджин наклоняется слегка, чтобы сровнять рост и прижимается к чужим губам своими. — Это значит, что я всë-таки педофил. Да.

Загадав желание, Джисон получает совсем не то, чего хотел, и обретает способность видеть манометры окружающих его людей, отображающие текущий уровень возбуждения их владельцев. Да, это довольно странно, но ещё страннее то, что стрелка манометра Минхо постоянно на пределе, несмотря на то, что он – самый спокойный и сдержанный человек, которого Джисон когда-либо встречал.

Хан Джисон – полупрофессиональный гонщик. Вся его жизнь – это машины, дешевые удовольствия и всплески адреналина. После того как старый автоклуб разорвал с ним контракт, Джисон соглашается на вступление в новый клуб, ещё не догадываясь, что вся его жизнь повернётся на 180 градусов.

Начинается новый учебный год, который обещает быть не менее насыщенным на события. В этот раз Хан Джисон поехал в университет по своей воле, но захочет ли он остаться, когда узнает другие, не менее ужасающие тайны Чанми?

Хан Джисон оказался в этом университете не по своей воле. Но ему придётся смириться со своим новым окружением и разобраться в тайнах, окутавших кампус учебного заведения, которое когда-то давно окончили его родители.

«В тихом омуте черти водятся», — достаточно рабочая фраза. В её правдивости убеждается именно Хенджин, когда приходит в дом скромного, тихого, культурного и словно королевского мальчика-отличника Феликса, что согласился помочь ему с учёбой. — У тебя тут члены в коробке… — Здорово. За внимательность ставлю тебе пятёрку. А теперь закрывай крышку и садись за стол.

Ли Минхо – главная заноза в заднице Хан Джисона. Возможно, если бы Минхо не цеплялся к Хану каждый день по какой-нибудь мелочи, не нагружал иногда бессмысленной работой, грубо не шутил, не подкалывал и не рявкал, стоило Джисону сказать хоть слово, – их отношения могли быть лучше. Неприязнь пережить можно. Шутки, ссоры и злость – тоже. А можно ли пережить совместную поездку по работе, где пару суток им придётся жить в неизвестном домике, спать на соседних кроватях и вместе ужинать?

— Уровень вашей совместимости зашкаливает. Удивительно. — Сколько? — Грёбаных 102%.

Минхо ощущал каждой клеточкой своего тела, что под ним сокрыт целый зверь. Когда он освобождался от цепей и выходил на охоту – он рвал зубами человеческую плоть, потроша ее на куски. Ему не страшна ни кровь, ни крики, ни боль. Он этим питался. Он этим жил. И Минхо думал, что всякий входящий в больничное крыло будет остерегаться его клетки, однако что-то явно пошло не так, когда однажды новый лечащий врач с теплотой в голосе начал называть его просто-ласково – Котёнком.

Сидя на диване Чана в ожидании, когда он продемонстрирует своего нового питомца, Минхо, если честно, нервничал после предыдущей змеи. Однако он никак не мог представить, что старший подберет раненную белку, чьи маленькие глаза будут смотреть на него слишком пристально.

В пекарне терпко пахнет свежим хлебом и сладким ванилином. От некоторых стеллажей тянет цедрой свежих цитрусов. Перед витриной с тортами вьётся аромат какао и корицы. Однажды вечером это стандартное соцветие разбавляется тонкой нотой табака

Минхо просто хотел отдохнуть после работы. Ему нужен был всего один день для полной разгрузки организма, чтобы после вновь вернуться к работе. Но все его планы рушатся ровно в тот момент, когда к нему в номер стучится официант. И хотел бы Минхо сказать, что в этом пареньке не было чего-то особенного, но его чёртова полупрозрачная блузка белого цвета просто сводила директора с ума, не позволяя думать ни о чём, кроме того, как стянуть её с этого хрупкого тельца.

Феликс сидел на полу душевой и плакал горючими слезами. Это был провал. Полное фиаско. Всеобъемлющий бесповоротный пиздец. Долгожданное третье свидание с альфой мечты выпало на День святого Валентина, и, готовясь к нему, Феликс намазался кремом для депиляции почти целиком. Сперва в заду омеги свербило от радостного предвкушения встречи с Хёнджином, но чуть позже... Стало свербить из-за ужасной аллергической реакции.

Попытка Джисона сменить цвет волос закончилась крашем на очаровательного парикмахера в милом свитере.

У Хан Джисона все хорошо, он хороший мальчик. Он старательно учился, не пропускал занятий, брал дополнительные уроки. Он всегда помогал, если попросят, порой сам предлагал помощь. У него не много друзей, зато они самые верные ребята. Такие же хорошие, как Джисон. Вот только на самом деле все не так хорошо: дома творился настоящий ад, так еще и свои чувства к старшему брату лучшего друга свалились на него, как снежный ком.