– Ты пойдешь со мной на выпускной? – тишину разорвал осевший голос Чонгука, что мгновенно уставился на старшего, считывая малейшие изменения в лице того. Хосок ухмыльнулся в темноту, затягиваясь в очередной раз и задерживая дым на несколько секунд; его взгляд нервно метнулся от угла к окну. – Ни за что в жизни, – выпалил тот, резко откинув взмокшие волосы назад, – нет смысла спрашивать, – отрезал старший.

— Похоже, Хоби-хёну нравятся мальчики.

В мире, где каждый человек живёт столетиями до момента встречи со своим соулмейтом, Чон Чонгуку тотально не повезло — он нашёл Хосока на двадцать первом году жизни.

‘Красив, пиздат, пассив’, – ёмкое описание Хосока, которое умещалось в голове Чонгука уже вот несколько лет, хотя вслух он это озвучивал только при Чимине, когда они вдвоём раскуривали косяк, сидя за кухонным столом, а Хосок в это время уплетал какие-то крекеры трёхнедельной давности и танцевал с Намджуном, хихикая, когда тот лез туда, куда не положено.

У Чонгука на листе формата А5 появился родной брат, сгорбленный от всепоглощающих мыслей, такой, как в последние недели, но улыбающийся ему, Чонгуку, протягивающий на ладонях множество созвездий и хрупких планет; Чонгук представлял, как берёт в руки эти самые созвездия и царапается о них, режет пальцы, но улыбается старшему в ответ, мысленно скуля от кровоточащих ранок и яркой улыбки Хосока.

Чонгук готов спускать всю стипендию и деньги с подработки на букеты Хосоку, потому что он не видел ещё ни одного человека, которому бы так шли цветы в руках.

Хосок любит по утрам читать в общей кухне, а Чонгук бесится с его обтягивающих шорт, накрываемый паранойей, что все на него пялятся.