Мы начали с приготовления ужина. А потом наша готовка медленно перешла в какую-то романтику, и, случайно отвлекшись друг на друга, мы чуть не забыли про него. Хорошо ведь иногда, что мама любит позвонить сотню раз.

несколько раз когда джейкоб удивляется и один раз, когда нет.

А ей хочется владеть его вниманием без остатка. Не только сейчас — в один из коротких моментов, когда у них наконец есть время друг для друга. Всегда. Не важно, сколько всего их разделяет: метр или сотня километров, чужое одобрение или едкие слова, оглушительные крики или глухое молчание — она хочет, чтобы он был её. Потому что сама она уже давно не принадлежит себе.

Я буду с Джейкобом!

— Джейкоб, а у тебя костюм кого? — Меня. — Ты ведь знаешь, что в Хэллоуин люди наряжаются для веселья? — Да пофиг.

— У тебя кровь. — Да пофиг, — отвечает он, и Эмбер чувствует, что от этого набора букв у неё скоро начнёт дёргаться глаз. Признаться честно, ей нет до него никакого дела. Этот упёртый баран может идти со своими заморочками на все четыре стороны, раз уж его дерьмовый характер не позволяет ему нормально вести себя с теми, кто пытается помочь. Эмбер медленно выдыхает, но накопившееся напряжение слишком отчаянно требует выплеснуться хотя бы в форме бесцеремонного упрямства.

...и тогда Джейкоб все-таки сумел разглядеть Эмбер. В неясном свете луны она казалась еще тоньше, чем была на самом деле, словно вся состояла из хрупких косточек и ветра. А еще у нее были огромные глаза, широкая улыбка и нелепый наряд, похожий на костюм астронавта из того глупого фильма, под который Джейкоб любил засыпать. Взглянув на нее однажды, он, кажется, так и не сумел больше отвести взгляд.