Ленинград не видел ничего настолько невероятного, что давало бы Москве право не выключать радио хотя бы во время секса.

Следуя одной неочевидной традиции, новую кровать обязательно нужно испытать на прочность.

Порядочный Александр Петрович ни в коем случае не допускает грязных мыслей, однако...

Это ведь так возбуждает — трахаться на работе.

Разговоры.

У Питера тактильный голод, тоска, недотрах — что угодно, но Москва должен это срочно исправить.

— Я даже отсюда слышу, как урчит твой пустой живот. Не делай из меня идиота, — рявкает в конце альфа, теряя терпение. Если незнакомец сейчас же не слезет с этой чёртовой ёлки, то стае ничего не помешает всем вместе повалить дерево. — Увы, природа сделала всё за меня! — Что? — Только идиот будет стоять без одежды, голый, и требовать омегу спуститься. Никакого приличия, — Чонгук крепче обнимает ствол ёлки, но взгляда от волчары не отводит.

Полчаса. Это много или мало? Чонгук, ярый гомофоб, думает что много. Тэхён, азартный гей, думает что мало. Но он выиграл, и, значит, у него есть эти полчаса, чтобы заставить Чонгука стонать...