петербург думает, что на этом закончили. москва же знает, что ещё даже не начали.

михаилу никогда не было так страшно. ни когда все московские здания полыхали алым пламенем, ни когда объявили первую и, тем более, вторую мировую войну! это — неизведанный, не познанный ранее, ужас, парализовавший всего михаила, не дающий сказать ни слова. около расправленной кровати, на полуживом столике у окна, стояла треснутая рамка с их фотографией, где москва держит на руках, на вид, годовалого темноволосого малыша — сашу романова.

с сашей было хорошо – слушать, как успокаивается его дыхание, и приводить голову в порядок самому. эти блаженные минуты были как слепое пятно – самое уязвимое место, тщательно охраняемое, скрываемое, но беззащитное.

История о том, как Темари и Тен-Тен начали влюбляться друг в друга.

Камисато Аято просто обожает заходить после работы в любимую кофейню и покупать там самые вкусные напитки, которых, как он уверен, больше нигде не найти. Но больше всего он обожает милого бариста, что каждый раз тепло улыбается ему при встрече.

Его слова почти вязкий цветочный мед с отдаленным запахом одуванчиков - растекается внутри Итэра густыми, тянущимися каплями, добираясь до самого сердца.

Чайлд ревнует Итэра к Томе, который, признаться честно, стал слишком часто нарушать личное пространство Путешественника: то кленовые листики ненароком уберёт с макушки, то начнёт флиртовать с ним, вплетая в златые волосы инадзумские цветы. Как только у Итэра находится свободная минутка для того, чтобы провести время со своим парнем, Тома тут же, ссылаясь на неотложные дела, забирает его, а затем, гримасничая, показывает Чайлду язык. Поцелуй в щёку становится последней каплей.

Саше 17, и он заканчивает школу. Косте 25, и он тот самый мальчик на девятке.

История той самой свадебной фотографии.