— Слушай, Гарри, — дожёвывая свой последний кусок пирога с яблоком, предложил Рон, наконец-то включившись в беседу. — Давай ты без своих всяких накруток пойдёшь с первым, кто тебя пригласит! Будь это даже тот мальчишка, как его... о, вспомнил, Криви! Подруга выглядела так, будто выбирает, ходить ли ей сегодня на Зелья или, как обычно, прийти к Хагриду... — Ну, наверное, можно попробовать, — задумчиво протянула Гарри, почёсывая затылок сквозь гнездо тёмных волос.

Когда на первом уроке, в новой магической школе, учительница прорицаний Сивилла Трелони начала рассказывать о судьбе Катрин, которая, к слову, даже не просила этого, девушка даже не обратила внимания на это, скептично приподняв брови и пытаясь унять рвущийся наружу смех от слов, что её "судьба" имеет серые глаза и обожает зелёные яблоки. Катерина ненавидела в своей жизни две вещи: серые глаза и, черт побери, зелёные яблоки.

Драко и Гермиона даже не подозревали, как приятно может оказаться сидеть под одним зонтиком на дождливом матче Гриффиндор-Слизерин...

— М-малфой, — наконец разродился Поттер. — Какого хера на тебе гриффиндорский галстук?

После получения смертельного заклятия и разговора с Дамблдором на призрачном вокзале Гарри Поттер возвращается... в день своей первой поездки в Хогвартс.

— Еще раз встанешь у меня на пути, и я пущу тебя по кругу среди всех своих слизеринских друзей. Вздрогнула. Тшшш… Просто смотри, как он сияет, и не позволяй ему этого.

"Драко глядел на фотографию Гермионы. – Грейнджер, – брезгливо произнес Блейз. – Та патлатая гриффиндорская всезнайка? – он потер лицо, самодовольная улыбка скривила губы. – Ты хочешь провести всю оставшуюся жизнь прикованным к этому бобру?... Драко резко схватил опешившего итальянца за мантию и сильно встряхнул, почти приподнимая над полом. – Выбирай выражения, говоря о моей будущей жене."

Когда от усталости хочется содрать с себя шкуру, приходит спасение. В ненависти и ярости. В хронической злобе. В возвращающейся боли. И осознании: любое спасение временно.

Впервые за очень долгое время ему было тихо.

Что делать, если ты не можешь надолго отойти от человека, который тебя раздражает, дальше чем на метр? Что делать, если ты всё-таки нарушаешь это правило, и тогда тебе нужно срочно к нему прикоснуться, потому что в противном случае твоё тело пронзает боль похлеще, чем от Круциатуса? Что делать, если этот человек должен жить с тобой в твоём доме, пока твой лучший друг ищет способ снять с вас это заклятие?

Секрет был раскрыт. Гермиона покосилась на обманчивый предмет, а потом взглянула на Драко. Честно, был ли худший способ, чтобы люди обо всем узнали?

Драко ставит себе диагноз ещё до того, как у него капитально едет крыша. Так случается.

Рон расстался с Гермионой несколько лет назад, причем не самым лучшим образом. Он ни разу не видел ее за все это время, и почему-то Рональду казалось, что при их расставании он точно был прав насчет будущего Гермионы. Ровно до того жаркого июльского вечера, проведенного в компании старых друзей в пабе "Три метлы".

Один раз — случайность, два — совпадение, а три — уже привычка. Лёжа в ванне у Гермионы Грейнджер, Драко Малфой размышляет о вечном.

Покер – это игра простаков, и может случиться страшное, если маги будут играть в нее на желание....

Гермиона аврор, приставленная к Драко Малфою, чтобы охранять его, пока он пытается умереть.

Двое убиты, трое пропали без вести. Орден остается без лидера, и еще один невинный принимает Метку. Где же Избранный, и кто убил Драко Малфоя? Драмиона, сиквел к фф "Чистый" (https://ficbook.net/readfic/5407642), II книга в цикле "Этот мир или любой другой".

И будь я благородным принцем, отпустил бы тебя сейчас, но это не та сказка.

Существует, вероятно, обычная любовь — взаимное тяготение двух сердец, двух душ. Но существует, несомненно, и другая любовь — тягостная, жгучая, безжалостная — необоримое влечение двух несхожих людей, которые одновременно ненавидят и обожают друг друга.

Пока ты смотришь в будущее, будущее смотрит на тебя. Проблема лишь в том, что оно смотрит глазами, которые как две капли воды похожи на глаза твоего врага — идеально серого цвета.