Феликс снова забирает Хёнджина с очередной фотосессии. Это гадкое чувство усталости, от него тело Ли словно горит, а на старшем до жути тёплая кофта, от которой он так хочет поскорее избавиться.

Найтивыход - Ебитесь потише Лучше, чем эта песня - ничто не опишет атмосферу того, что Вас ожидает. (Публичная бета, я очень на вас надеюсь, ребята, потому что я не то чтобы по три раза перепроверять тексты - жить не успеваю, да и глаз замыливается)

чонин любит розовый, а сынмин любит чонина.

Минхо, Принц Преисподней, отправился на Землю для одного: чтобы человек, которым он увлекся, обращался с ним как с полным дерьмом в постели. Однако, всё пошло совсем не по плану, когда Минхо наконец решил признаться в своих чувствах. И вещи приняли неожиданный оборот

Уен едва не выплюнул печенье, которое ел, повторив известный мем, и неверяще уставился на экран гаджета. Это действительно Феликс Ли. Теперь он еще и тиктокер. Пиздец.

Сынмин и Джисон соседи по комнате. Между ними дружба, но, возможно, не только. Они об этом не говорят. И вовсе не потому, что счастье любит тишину.

Сынмин сначала совсем осторожно трется носом о чанову шею, будто просто просит уделить ему немного внимания, и совсем не смотрит в экран телевизора. Чан воспринимает это, наверное, как приставания надоедливого щенка

- Я не понимаю, в чём проблема, - говорит Сынмин, когда Чонин поднимает эту тему за обедом. - Ты втюрился в него. И он, кажется, в тебе очень заинтересован. Пригласи его на свидание.

— Помоги мне, — Хван просит редко; слова слетают с тихим шелестом, тают в воздухе, как будто не звучали. — Помоги себе сам. //сборник, будет пополняться другими пейрингами

Феликс подумал, что ему жизненно необходим папочка. Но что делать, если он совершенно не осведомлен таким типом отношений? Точнее он вообще мало что знает об отношениях. >Сейчас всё уходит на второй план, ведь эмоции нахлынули огромной волной. В голове только мысли о том, что он продал свое тело. Что он ожидал? Что с ним будут обращаться как с драгоценным камнем, а не как с шлюхой? Идиот.

— Ты меня игнорируешь? — Юнги подходит к столу, за которым расслабленно сидит вертящий ручку меж пальцев Чонгук. Он одет в черную рубашку, отросшие волосы собраны в тугой хвост на затылке, и выглядит так чертовски горячо, что у Юнги под ногами пол обугливается. Он медленно вертит ручку, Юнги глаз с его пальцев не сводит, представляет, как возьмет в рот сразу два или даже четыре. Sugar daddy! AU, где Юнги детка Чонгука.

Семь синяков на нем - семь отверстий от пуль на тебе.

Юнги ненавидит Чонгука за то, что он мучает его отца, ненавидит за бессмысленную вражду, которую альфа отказывается прекращать, но больше всего омега ненавидит его за то, что он его истинный.

От судьбы убежать можно. От него — невозможно.

Я спою тебе национальный гимн голым, обвиваясь вокруг твоего тела как питон.

Когда Джисон просыпается из-за чьих-то пальцев в заднице, он понимает, что один из его бойфрендов пришёл разбудить его. Но он даже не догадывался, что это был тест, который ему предстоит провалить.

Юнги был в полной жопе. В целом, так он и оказался тут. В роскошном двухэтажном особняке, где-то за городом, со всей страстью отплясывая перед двумя пьяными в говно пацанами, которые, кажется, только переступили порог совершеннолетия. Его гордость, оказывается, знатно прогибалась, когда на нее давила увесистая пачка денег и желание закончить блядский университет.

У Ян Чонина в списке любимых вещей пунктов не перечесть, но Ли Ёнбока в нём не было никогда.

Мир полностью разрушен после войны, а выжившим людям приходится прятаться в убежищах. Все привыкли к такому существованию и давно не ждут чудес, но накануне Рождества и Нового 2222-го года тридцатилетний Чон Чонгук решает попробовать поднять настроение всем, кому удалось спастись. Нарядившись в костюм Санты, он отправляется на поиски детей, чтобы порадовать их подарками, и попадает в семью Ким, состоящую из отца-одиночки Тэхёна и его пятилетней дочери Ка́йсы.

Тэхён — писатель слэша с возрастным цензом, работающий в издательстве редактором, а Чонгук — его гомофобный директор, забывающий о своей неприязни к геям в дни их редких, но жгучих, бурных, насыщенных встреч.