Криминальный роман, главными героями которого являются капитан полиции Ло Вэньчжоу и Фэй Ду - богатый плейбой с детской травмой, вовлеченный в преступление гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд.

Любительский перевод новеллы Прист с анлейта. "Повесть о бывшем главе специальной организации, подчиняющейся императорской власти, который, оставив свою прошлую жизнь позади, оказался случайно втянут в мир боевых искусств."

Действие происходит в вымышленном Лондоне, во время промышленной революции. Имя Эдварда Лэндера было известно и ненавистно во всей Империи, которой нужен был только его новаторский интеллект, а антинаучные организации в то время ненавидели такой неестественный прогресс. В то время, как империя прилагала все усилия для его защиты, а антинаучные организации посылали за ним убийц, Эдвард Лэндер только желал, чтобы его невыразимые чувства достигли объекта его привязанности.

Экстра, написанная Priest к выходу печатной версии новеллы Guardian. История о прошлом Вэя и о том, как у него появилась фамилия Шэнь.

На самом деле это всё вина Цао Вэйнина то, что Чжоу Цзышу сидит сейчас в этом дорогом ресторане рядом с каким-то богатым (и безумно привлекательным) парнем, который явно не знает, как пишется слово «порядочность».

— Отец и сын — одно сердце? Когда Скорпион полезен, он твой любимый сын. Когда Скорпион не нужен, его можно отбросить в сторону. Влажные глаза Се-эра смотрели на него с напускным равнодушием. Чжао Цзин отвел взгляд. Се-эр был его самым лучшим изобретением, самым дорогим сокровищем, самым талантливым из приемных сыновей и самым верным. Чжао Цзин знал, что день, когда Се-эр узнает правду, наступит и не смог подготовиться.

На самом деле это вина Цао Вэйнина, что Чжоу Цзышу сидит сейчас в модном ресторане рядом с богатым (и чертовски привлекательным) парнем, который явно не знает, как произносится слово "приличие".

Когда зомби попытался схватить его за ногу, Чжоу Цзышу отвесил ему пинка, едва не проломив хлипкий череп. Вэнь Кэсин был словно избалованная вниманием куртизанка — сколько не целуй ее и не осыпай дарами, ей все мало! По 18 серии

— А-Сюй, ах, А-Сюй, — промурлыкал голос, который Чжоу Цзышу надеялся никогда больше не слышать. — За тобой должок. Забыл? Ох, столько времени прошло, боюсь, набежали проценты.

Чжоу Цзышу выпил и лучезарно ему улыбнулся. И вправду говорят, тот, кто не ведает ссор, не может вкусить и сладости примирения.

— Господин, вам подлить еще, пока ждете гостя? Цзышу колебался и уже было хотел отослать слугу, но в итоге вылил остатки из маленького черного чайничка в чашку. — Хорошо. Вошедший мужчина был хорош собой. Его красота услаждала взор — подобный изысканный красавец мог соперничать с самыми прекрасными местными куртизанами. Его одежды оттенков белого нефрита и чистого снега были великолепно скроены, но изгиб алых губ выглядел чересчур резким.

— Я показал тебе свое истинное лицо, — выдохнул он в губы напротив. — А теперь скажи, чего ты хочешь. — Тебя.

Повесть о бывшем главе имперской секретной организации, который покидает двор, оставляет прошлую жизнь позади и отправляется странствовать по цзянху. В путешествии он оказывается случайно втянут в дела мира боевых искусств. Мир под небесами огромен — везде, где есть человек, есть и цзянху.

После падения со скалы молодой лидер клана Горы Сюаньду, Шэнь Цяо, потерял память. Как раз недалеко от места падения проходил Янь Уши, который, завидев выгоду в прилетевшем с небес юноше, взял его с собой. Когда Шэнь Цяо очнулся, ему сказали, что он — ученик Демонической Секты и должен благодарить мастера за спасение. Действительно, он теперь был обязан жизнью Янь Уши, но кто же знал, какие испытания тот уготовил ничего не знающему бедолаге.

Снежной ветреной ночью караван из государства Юйтянь, везущий дары в императорский дворец, на полпути подвергся нападению. Никто не выжил. Фэн Сяо, второй командующий бюро Цзецзянь, получил высочайший приказ расследовать это дело лично, но неожиданно наткнулся на непреодолимую стену – и все из-за одного исповедующего даоса со слабым телом. Только в личной схватке Фэн Сяо осознал, что у этого хилого мерзавца куда больше прозвищ и личин, чем когда-либо было у него самого.