— Утонувший… Петя, — неуверенно, но громко объявляет Артём, в который раз порождая уморительных персонажей в собственной голове. У Макса есть идеи на этот счёт, — спонтанные и неоднозначные — но начать своё выступление в обычном состоянии, будучи утонувшим — не самый логичный ход развития событий. Он шепчет товарищам что-то быстрое и непонятное (он и сам не разбирает своих слов, пока в ушах звенит эпичная музыка), тут же опускаясь на спину.

Перед ним открывалось большое будущее: по крайней мере Серёжа в это верил.

В полнейшей тишине раздаётся громкий смех Вадима, от которого вздрагивают практически все находящиеся в комнате, на лице Макса сытая улыбка, его рука покоится на плече Попова, слегка сжимая ткань футболки, а у Серёжи внутри взрываются вселенные, не меньше.

— Вам не может быть не холодно, серьёзно, — Макс чувствует, как дрожит тело и немеют руки, но по-детски упрямо не сходит с места. В какой-то момент собеседник отрывается от перил и Максим воспринимает это как личную победу, однако концом этого недолгого разговора становится спортивная куртка, приземлившаяся на макушку Макса, и непринуждённое: — Я Серёжа, кстати. Настаиваю на том, чтоб вы оделись.

Про вечеринку, инстасторис и ревность.

«Не знаю, как сказать тебе, Серёжа, Что члену не найти покой. Ещё немного и взорвётся — Приди и успокой». Немного подумав, Макс зачёркивает «члену» и пишет «сердцу». Лучше не становится ни тому, ни другому.

Язык прикосновений намного проще и понятнее, чем может показаться на первый взгляд. Проблема только в том, что иногда не хватает смелости признаться самим себе в его правдивости.

Максим никого и никогда не любил.... Но Серёжа смело опроверг столь глупое заявление.

ревность наощупь как слизь. это я осознаю слишком поздно. она неприятно скользит по коже, оставляя после себя мурашки.

артём ведь не изменял. артёма с детства учили: неверность — самый настоящий грех, и его сторониться нужно.