«То, что покушение ложное, ещё не значит, что вас не хотят убить.» АУ, где Волков изначально просто телохранитель Разумовского. Текст являет собой синтез фрейдизма и терминов судебной медицины. Ну, там ещё секс с телохранителем на заднем сидении кайена ситуативно... В общем, забавная штука вышла.

вся жизнь серёжи и олега - одна сплошная детская забава, взять друг друга на слабо и посмотреть, что выйдет.

ау, в котором у олега волкова (вечные) проблемы с контролем.

Сам Вадим уже не чувствовал усталости, холода, боли в сбитых костяшках – он взял след и загонял по нему дичь, как хозяин дал свисток.

Так что юный кавалер пишет ему много всякой ерунды, как только наступает полночь дня возвращения, простое, милое: “надеюсь, ты хорошо доехал”, “напиши мне, как прошло”, “скучал по тебе”.

Ему приходится осмелиться постучаться.

– Ты правда собрался... себе дрочить? – Стоило меня отвлекать, чтобы задать глупый вопрос?

– Тот самый тип психопата, который я больше всего недолюбливаю, – вслух заключает Олег. Паззл складывается. Он закрывает глаза на секунду, смаргивая напряжение. Бить уже нет смысла. – Это какой же? – Тот, которому постоянно скучно.

Он оставляет после себя гадкое, подростковое, искрящееся ощущение, словно старшеклассник, лениво отбивший тебя у школьной гопоты.

О каолиновом фарфоре, первых поцелуях и проблемах с передачей контроля.

Он действительно замечательно рисует. Слишком академично, возможно, на профанский взгляд Игоря, пытающегося начеркать в углу листа нелепую угловатую собаку. Но замечательно.

Тридцать секунд на то, чтобы полюбоваться красотой, он всё же позволяет - больше себе, чем Алтану, конечно.

Вадик, лишенный привычной возможности подтащить его ближе к себе, сам придвигается к нему. Тычется лбом в плечо, как псина. – Это очень скучная книга, – из-под ресниц он продолжает рассматривать Алтана.

Ничего особенного внутри нет, только короткое и нейтральное «Когда вернёшься?» Вадик приподнимает брови - обычно его босс не интересуется ни временем, ни обстоятельствами его возвращения, даже несмотря на то, что они периодически спят: Алтан сразу предупредил, чтобы никаких разговоров о любви и верности. Как будто Дракон собирался. «Не знаю, зависит от того, как наш друг разговорится. Что-то случилось?» «Да так. Кажется, купил рубашку не по размеру. Велика»

А потом Сергей пришел к нему в комнату — он настоял, что Олег должен жить в башне вместе с ним, потому что… так безопаснее. Пришёл, одетый лишь в шелковый халат, под которым смутно угадывалось отсутствие какого-либо белья, и сел в кресло, закинув ногу на подлокотник.

Олег падает на колени раньше, чем услышит приказ - ему не нужны слова, даже жесты, достаточно взгляда. Он падает на колени и подползает ближе, пока не упирается головой в ствол взведённого пистолета; дуло глушителя оставляет на лбу круглый отпечаток.

Ошейник явно сделан на заказ: дорогая мягкая кожа, приятная наощупь, с серебристыми люверсами. Без тиснения, без рисунка и кучи стразов, что можно было бы ожидать от Сергея. Слишком широкий для собаки.

Игра непростая, но должно получиться.

И вот как-то так и получается, что к своим тридцати трем годам Дракон, побывавший в койке не меньше сотни мужчин, запоминает только двух из них. Одного, на которого ему было так похуй, что аж хорошо, и другого, которому так похуй на него, что ничего хорошего в этом нет. Но на контрасте, конечно, выглядит интересно. Забавно.

Он не знает, когда все это началось, но предполагает, что с Алтаном иначе вообще нельзя — у него сдвиг по фазе и комплекс власти, и для него доверять кому-то — фантастика, в постели тем более. Он совсем не умеет передавать контроль, и что-то Дракону подсказывает, что такому экземпляру, как Алтан, порадовался бы любой специалист из области психиатрии — слава богу, что у Дракона нет медицинского образования и психоаналитика ему так же близка и понятна, как теория о темной материи.