Единственный, кто сейчас занимает не своё место – это извивающийся на чужих коленях Чимин.

У Тэхена во рту скрепка, а Чонгук понял, что у апокалипсиса пять всадников.

— Дружбу дрочкой не испортишь.

— Я люблю тебя, — трахает пистолетом и признаётся в чувствах. В этом весь Чимин.

Ночной город до безумия красив, когда едешь в машине на заднем сиденье и ни о чем не волнуешься. Яркие огни проплывают мимо на фоне черного неба и огромных небоскребов. В машине комфортно и безопасно. Если ты не Пак Чимин, который сидит в полицейском автомобиле с пристегнутыми наручниками руками.

У Чонгука экзамены на носу, а он в математике также хорош, как в вязании. А потому он слезно упрашивает лучшего друга помочь ему. Тот соглашается, еще не зная как будет тяжело ему с Чонгуком. Но он быстро придумывает способ научить младшего такой сложной на его взгляд науке.

Чимин пробежался глазами по толпе, не ища никого конкретного, но в то же время надеясь поймать его мельком среди массы людей. // или Чимин действительно любит выигрывать, ведь после своих побед он трахает Чонгука.

— свои коготки будешь выпускать, когда я тебе скажу, котёнок, — низкий голос тэхёна наполнен нескрываемым вожделением, нетерпением и концентрированной злостью. — а теперь начинай танцевать, пока я не сравнял с землёй этот ёбаный клуб.

— Это Дьявол, и вы уже в его ловушке, — Сивилла развернула к Гермионе карту и указала на рисунок. Её взгляд, как и всегда, казался обезумевшим. На карте были изображены Адам и Ева. Двое влюблённых держались за руки, а за ними возвышалась тёмным силуэтом страшная фигура со злобно искажённым лицом. Чёртова Трелони и её гадания.

Улыбка сползла с лица Гермионы, и девушка отшвырнула карту Таро прочь, ощутив едкий холод на загривке. На карте были изображены Адам и Ева. Двое влюбленных держались за руки, а за ними возвышалась темным силуэтом страшная фигура со злобно искаженным лицом. В голове зазвучал голос Трелони: «Вы совсем потеряли голову, на вас чье-то темное влияние… Ваш разум, он… затуманен и не видит опасности, но эта связь… порочна, милая». И снова перед глазами встало лицо Дамблдора. Бледное, искаженное. Мертвое.

И тут он подходит, тычет ему в лицо дулом автомата, ждет повиновения, так сильно жаждуемого им подчинения, хотя бы намека на страх, но Нираги ничего из этого не получит, потому что все о чем думает Чишия, смотря на оружие — это как бы заглотить этот ствол, а следом и ствол того, кто ему в подбородок им и тычет.

Очередная игра, на кону которой стоит жизнь. И, увидев у регистрации Нираги, Чишия ухмыльнулся. То ли потому, что давно не видел этого наглухо отбитого психопата, то ли потому, что победителем может выйти только один из них. Ошейник с шеи, к сожалению или счастью, уже не снять.