Они пошли разными путями. Одни попали в капкан Дьяволу и пытаются выбраться, другие ищут способ найти и спасти пропавших. Не все выживут. Но и будущие покойники не падут быстро и без борьбы. Так должно быть... Но что, если их чаяниям и надеждам попросту не суждено сбыться? Что, если каждого постигнет быстрая, полная нелепости смерть?

Она и думать не смела, что они ее обманывали...

Раскаяние убийцы...

...Я жил, но жизни страсть угасла...

- Ласт, а что такое «любовь»?

...Под маской гармонии, страсти отрадной Всю ненависть в танце своем воплощали...

Зависть, неужели твоя обыденная жизнь слишком скучна и безумна? Считаешь, что в другом, как оказалось, более безумном мире ты сможешь продержаться хотя бы день? Что ж, посмотрим...

...С каждым годом, днем твоя могила все больше покрывается трещинами... Написано по работе другого автора

И вот я подхожу к твоей могиле, Что трещиной покрылась, заросла...

Зависть осознают не до конца.

В последнее время, жаловалась супруга, мальчик заставлял сильно беспокоиться: становился холоднее и скованней, да и Комуги не раз заставала сына за чтением какого-то очень странного свитка... Но никогда не удавалось вникнуть в подробности: скрытный и юркий мальчишка тщательно прятал все записи, уходил тренироваться в лес. На домыслы жены о том, что Орочимару мог выкрасть и использовать один из запретных манускриптов, Хосин отвечал прямо: «Это невозможно!»

Наруто и Дзирая внезапно пропали без вести...

Захарду жаль убивать Баама. Но он должен.

Двадцать пятый Баам смотрит на потолок: Наверху его помощи ждет человек.

Это место ничем не лучше – и все же это дом, который он так долго искал – Баам чувствовал это сердцем, сжавшимся холодным комком внутри. Но не выходило ощутить ни горести, ни разочарования, ни отчаяния – только равнодушие, охватившее все и вся… И совершенно никакого страха – в месте, где ты один среди мертвецов, продолжавших наблюдать за тобой отовсюду и следовать за тобой повсюду, - и никакого страха!

Они, уже наученные горьким опытом, все равно продолжали наступать на те же грабли и отдавать свои сердца во всеобщее растерзание.

Башня растет все выше, строится из костей.

Я слежу за тобой каждый день псевдоптицей, Я иду за тобой, словно тень, по пятам, Ведь тебе, как и мне, разрешили родиться, Наказав нести боль всем невинным, Баам.

Будь оно проклято.

Ты снова умоляла умереть. Рахиль, не смей просить об этом впредь.