- У Вас есть какое-нибудь желание? - тихо-тихо прошептал он, будто боясь спугнуть зажавшуюся в угол девушку. Было так странно слышать эти слова... Особенно от командира первого рыцарского ордена империи Кастина.

Когда Карсейн увидел будущего наследника рода Моник впервые, то едва не расхохотался. Он ни за что не признается, даже себе. Эта маленькая слабачка, никогда не державшая в руках оружие, стала ему живым напоминанием - заточить можно даже самый непригодный меч. AU, где оракул не предрекал о рождении будущей императрицы.

Что будет, если Карсейну дадут шанс спасти свою любимую.

«Хотел бы я быть твоей родственной душой. Давай проверим?» — говорит Сейн, валяясь с ней в саду после утомительной тренировки. Говорит это столь просто и буднично, будто не жизнь с ней связать хочет, а в гости приглашает. Аристия, разморенная, расслабленная, едва не подскакивает, когда до нее доходит смысл сказанного, и смотрит на него почти шокировано. // AU, в котором существуют предначертанные люди, но эту связь можно обнаружить лишь путем проверки храма.

Однажды ты спросила, люблю ли я цветы, И я с наивной гордою улыбкой, Счастливо закричал: "Конечно же! А ты?" И это стало главною моей ошибкой...

Аристия досадливо вздыхает. Мало того, что жених решил повременить с помолвкой до пробуждения ее другой ипостаси, так и в академии удостоилась чересчур бурным вниманием с примесью пренебрежения. А что обычно следует за безудержной славой? Верно, недоброжелатели. Вот только злорадец-то не фунт изюма, а почетный представитель огненных драконов, обладающий не столько буйным нравом, сколько противным характером. И как тут не обращать внимание?

(...чего я хочу и кем я хочу быть.) Аристия очень хочет сбежать от всего: от титула обещанной принцессы, от внимания императора, от Джион, от Карсейна, от себя самой. Аристия очень хочет освободиться, поэтому берет в руки не корону, а меч, - чтобы больше никто у неё ничего не отобрал.

Затуманенный от горя разум не соображал. Лишь глухая боль отдавалась пульсацией в груди, даже сердце, словно бы замедлило свой ритм. Для Карсейна все в мире вдруг потеряло краски, все звуки потеряли свою громкость, а изображения четкость. Ему не нужен был мир без Аристии. Без королевы его сердца не существовало никого мира. Без Аристии не существовало самого Карсейна.

«Я доверяю Вам, сэр Ласс», — негромкий голос кронпринца разносится в хрупкой тишине зала. Но все, что слышит в этот момент сам Карсейн де Ласс, — предупреждение: «Не тронь, не твое».

Герцогиня теряет сознание во время одной деловой встречи, из-за чего Карсейн жутко обеспокоен. Они два года уже женаты, но он не видел, чтобы Аристия так резко падала в обморок. //Ау, где Карсейн стал Герцогом Ласс, а не его брат, и где Аристия — его Герцогиня.

— А ты любила? Аристия не сомневаясь ни секунды кивает и задумывается о том, как так получилось, что она сейчас сидит и распивает дорогущий алкоголь вместе со своим, казалось бы, врагом всей жизни и болтает об этой самой жизни. — Конечно. Карсейн хмыкает, но не отпускает очередную колкую шутку, которую она ожидала. Но следующие его слова заставляют вздрогнуть сильнее, чем его не смешные издёвки. — А тебя любили?