— У меня есть идея! — анонсировала Найроби, и хоть Мартин ее и мало знал, но этого было достаточно, чтобы понять, что ее подмигивание — это плохой знак. — Мы должны сыграть в «Бутылочку», ребята, — после всеобщего молчания она добавила, — Это классное упражнение на укрепление командного духа, я играла в него с кучей прошлых коллег по ограблениям. Это была ужасная идея.

— Вот ты где, Берлин! — кричит Стокгольм в эйфории, подбегая к нему. — Профессор прямо сейчас объявил, что мы достигли международных вод! Она хватает его за плечи и коротко обнимает, и Андрес слышит собственный смех, подхватывающий её. Он не находит в себе ни капли раздражения. — Мы сделали это! — кричит Хельсинки откуда-то из толпы. — Мы выбрались! Мы свободны! — И не забудь, что чертовски богаты! — вторит ему весёлый голос с другой стороны палубы. Там был он.

Мартин действительно вежливо попросил прекратить долбить кроватью о стену пол ночи, но Рио отшутился, что не знает, чем занимается Токио, может танцует. И вообще, почему это волнует Палермо? В конце концов его комната в другом конце коридора, а Берлин не жалуется. Берроте улыбается своей самой сладкой улыбкой малышу Рио и кивает. Конечно же, какое ему дело. Обручальное кольцо жжёт кожу на груди.

- Ты и Палермо, - просто говорит она. - В чем дело? Он безмятежно улыбается. - Я не понимаю, о чем ты говоришь. - Не так ли? - спрашивает она, одарив его своей улыбкой. - Потому что ты всю ночь смотрел на парня, с которым он танцует, будто хочешь его убить. AU в котором банда шатается по клубам, а Андрес абсолютно не ревнует

— Ты ничего не знаешь о любви, Палермо. — Хельсинки смотрит тяжело, зло. Со знакомой болью. Сербский медведь, мягкая нежность, грубая ласка. Слишком не то. Слишком чужое. Слишком не он. — Я знаю о ней слишком много. — Слова даются тяжело поначалу, а потом, как плотиной, о боли, о том, как теряешь себя, о том, как с ума сходишь.

Профессор видит и сам. Из машины, совершенно дезориентированный, судя по лицу, выходит вовсе не Рио. Оттуда выходит живой и, по виду довольно здоровый, Андрес де Фонойоса. Его брат. В прошлом известный Марселю, Боготе и Палермо под именем Дионис.

А что если бы Берлин не ушел к Татьяне и у этих двоих все сложилось?

— Бросить хотел меня, сукин сын. Ну уж нет. Ты доживёшь своих ебучих несколько месяцев и сдохнешь немощью, но хотя бы собственной смертью, а не от рук копов.

футбольное ау, где Андрес один из самых известных комментаторов в Испании, а Мартин обычный работник главного спортивного канала в стране. В один прекрасный день де Фонойоса нагрубил Берроте, и второй решил ему отомстить.