Постоянно оживленная улица теперь была совершенно пуста, за исключением их двоих - их слов, их обещаний и несбывшихся романтизированных ожиданий, которые, как они знали, уничтожат их, если продолжить хранить. И это время уже пришло. Время перестать вести себя как дети, время отказаться от глупых желаний, время двигаться дальше. Сейшу и Хаджиме, наконец, понимают, что их дружба больше не может продолжаться.

Но все же иногда он позволял себе одно эгоистичное желание, которое разрывало грудную клетку на части, грозясь вырваться на свободу.

— Да ты заладил со своим «я тебе лишь замена Аканэ»! — не выдержал Коконой. — Я тебя люблю, ты можешь это понять?! — Сейшу округлил глаза, и просто стоял с разинутым ртом.

хаджиме был словно летний закат — согревающий, манящий, желанный, вечный, а сейшю — зимний рассвет, холодный, хрупкий как хрусталь, проникающий глубоко в душу, зачаровывающий, такой редкий.

Необычная (или наоборот) причина для того, чтобы взять выходной

Коко цепляется за воспоминания о ней, как за спасательный круг, но они просачиваются сквозь пальцы. Коко уже не помнит её лица, её голос исказился и теперь звучит совсем не так, как раньше, будто Акане вовсе никогда не существовала, и все воспоминания – это выдумка.

Три раза, когда Коко ловит гейскую панику, и один раз, когда то же самое случается с Сейшу.

Однажды Инуи нашёл маленького котёнка недалеко от убежища.

Хаджиме Коконой очень хорош в бизнесе, но не сказать, что он так уж хорош как бойфренд.

« На её месте должен был быть я. Это ошибка. »

— Я поспорил, на огромные деньги. Инуи нервно фыркнул. — Ты всегда споришь на деньги, я не понимаю...

[KokoInu week — 5. Reencounter] Коко можно было узнать, но Сейшу ещё не мог понять, насколько он изменился. (fix-it на события в таймлайне Брахмы)

[KokoInu week — 2. Childhood] Он не видел Инупи больше полугода. Если припомнить те обрывистые подробности, которыми успевал делиться с ним Инупи, его теперь стригли дома: у них не было лишних денег на парикмахера. Его волосы выглядели просто ужасно. Какие-то странные, короткие, незнакомые. В них тоже не было ничего от Инупи. В нём самом не было ничего от Инупи. (Коко пришёл к Инупи после смерти Акане)

[KokoInu week — 4. Drifting apart] Он теряется прежде, чем понимает, что для него этот поцелуй – конец. Конец начинается с собственного имени: Инупи медленно отстраняется, смотрит ему в глаза и зовёт его: – Хаджиме.

Сейшу понимает, что для Коко он естественен, прост и понятен. С каблуками на ногах или без них. [Или история о том, как Коко принимает любое решение Инупи]

разве луна похожа на сыр? а видно ли с неё звезды? На луне нет атмосферы, поэтому небо там всегда чёрное. В последнее время Сейшу Инуи чувствует лишь скуку и только один человек вызывает в его душе огонь

Коконой не умеет готовить. Совсем. И что-то его переклинило, когда он узнал, что Инупи никогда не ел тарталетки.

Сейшу Инуи живёт спокойной жизнью, учится в университете и практически ни с кем не общается, пока в его в жизни не появляется Хаджиме Коконой, который по совместительству ещё и его новый одногруппник.

— Я так много хочу тебе сказать... — слова из уст Коко прозвучали как признание. Признание о том, как он жалел. Признание о том, как он скучал. Признание в любви. Признание сразу во всём. — Ну так скажи, — Сейшу не собирался его торопить, но чувствовал, как собственное нетерпение подбиралось к горлу, почти душило, как слова хотели вылезти наружу. — Или покажи, — спустя всего несколько секунд, которые для двоих показались вечностью, добавил Инуи, не сумев сдержаться.

Рядом с Коко невыносимо, потому что он идеальный от и до, а Инуи напоминал ходячую ошибку. Невыносимо, потому что эта ошибка была совершена не единожды, а возведена в квадраты, кубы и прочие степени, а после помножена на миллион маленьких Инуи.