Зло сощурившись, силясь разглядеть противника, Мачи приготовилась снова атаковать, но на её руку успокаивающе легла тёплая ладонь Хисоки.

— Из какой только гадости тебя сделали? — Комачине даже не пытается скрыть досаду в голосе. Но, зато у неё почти получается не смотреть, насколько привлекательно дёргается кадык на шее Хисоки, когда тот смеётся своим пиздецки сексуальными смехом. Мачи даже мысленно гладит себя по головке. И вправду, какая умничка. — Неужели хочешь попробовать?

Практика петтинга с Хисокой Моро в метро — это определённо то, чего так не хватало Мачи в её и без того нескучной жизни.

Выпрямившись, Хисока отступил на шаг назад, окинул Мачи оценивающим взглядом и устало поинтересовался: — Я должен заплатить, чтобы ты согласилась со мной поужинать? Бровь Мачи нервно дёрнулась.

Прежде, чем удастся в кровь стереть с лица босса улыбку кулаком, Хисока решил развеять свою скуку, заодно проведя небольшой эксперимент.

— Это прикрытие, — щёлкнув пальцами, восторженно воскликнул Хисока. И, заговорщецки оглянувшись, тихо добавил: — Огромное сисястое прикрытие!

Кто и кому дополнительно заплатит? Вопрос времени, однако впечатление создаётся такое, словно бы платят они друг другу поровну, да ещё и с комиссией.

Действительно... Зря она так с клоунами.

В следующую встречу у Мачи не будет возможности уйти, хлопнув дверью, наплевав на его желания.

Шрамы — это места, где «человеческое» настоящее одолевает фальшивое «я». Шрамы — следы того, что Хисока, бегущий вперед от всего, все еще вынужден помнить.

Хисока был очарован Мачи, как и всегда. С тех самых пор, как он почувствовал ее восхитительную ауру и острое прикосновение ее тонких нитей к своей коже. С тех пор, как он попробовал их на вкус своим языком. Он не мог не жаждать ее вкуса; такого же резкого, как ее отношение к нему, такого же сладкого, каким иногда был ее взгляд, когда она думала, что он не смотрит на нее, такого же горячего и холодного, как ее манера поведения. Его сделала одержимым мысль о том, чтобы поглотить ее целиком.

Вместе они решают грабануть казино. Ну, по наставлению данчо, конечно же, но Хисока довольно быстро оживляется при упоминании, потом поясняет: он, на самом деле, тот еще шулер. И сейчас они сидят за барной стойкой и наблюдают за столом, на котором играют в покер.

Куроро дает им один простой приказ, холодный, кричащий голосом старейшин Метеора: устройте резню. Заставьте их заплатить. Богатая семья, близкая к подпольному бизнесу, переходит черту. У них на поводке целая свора нэн-пользователей. Но никого не волнует, важен лишь приказ. Начинается хаос.

Хисока — кладезь странных привычек. Он из тех людей, которые следуют куче маленьких традиций каждый сраный день. Это бесит — когда начинаешь замечать. Мачи вскипает примерно через неделю совместной работы по слежке.

Пробуждение после ранения, воспоминания отказываются подсовывать хоть что-то похожее на упомянутое. Хисока многозначительно улыбается — так, как делают люди, которые теряют нить происходящего.