— А чего ты хочешь? — Хайтани неспешно ведет ногой чуть выше, проезжаясь коленной чашечкой по напряженным мышцам, внимательно вглядывается в лицо партнера, словно изучает. Смахивает пряди, лезущие обоим в глаза, и прижимает ладонь к раскрасневшейся щеке. — Кончить хочу, — бурчит Харучие, всячески избегая зрительного контакта. — Хорошо, — кивает Ран и снова «зависает», впрочем тут же отходя. — Одно маленькое условие, прежде чем ты начнешь выстанывать мое имя без остановки, идет?

Страдая от бессонницы, Санзу просто хотел в одиночестве расслабиться привычным для себя способом. Вот только его планы нагло нарушают.

Компания в этот вечер не большая: бокал бурбона, Ран и классическая музыка. Никого более. Младший свалил к новому другу, как он выразился "смотреть сериалы", а Хару... А Хару опять шляется где-то и неизвестно, когда почтит дом своим присутствием. Может завтра, может через неделю, а может сегодня.

Уже нет смысла просить прощения за свои грехи, когда в тебе и так живёт демон, отрицающий всевозможные факты о существовании Господа, но когда на сцене появляется «он», в существовании Бога не усомнится никто.

У них не может быть иначе.

— Почему такой тихий? Руки обвивают крепче, держат, как и взгляд. Пурпурные радужки прикрыты, едва видны, но увлекают к себе наточенным блеском, как приставленный нож. Санзу словно душат этой похотью, заставляют захлебнуться в еще более развязном взгляде и приоткрытых губах.

Харучиё, будучи учеником, очень часто (возможно даже специально) под наркотическим опьянением выламывал дверь в кабинет директора - Хайтани Рана, тем самым часто оставаясь у него в кабинете на профилактическую беседу. Однако эта беседа мало чем ему помогала, ведь это продолжало повторяться из раза в раз.

Боль наносит свои травмы, оставляет кровавые раны на сердце, что так отчаянно бьётся и замирает с каждым взмахом телескопки. Пора уже привыкнуть.