Секс-гигантом альфа Йенс Петерсон себя никогда не считал. И даже течных омег обычно сторонился, считая, что лучше вставить фильтры в нос, чем терять разум из-за запаха какого-то левого типа. А потом в его жизни появился Ян. Его истинный. Чудный, веселый, незакомплексованный (в отличие от самого Йенса, воспитанного строгим и грубоватым а-дедушкой!) и очень, просто очень страстный и охочий до постельных утех. Тогда-то и выяснилось, что у Йенса проблемы...

По телевизору ничего путного не показывали, в бар Федот был не ходок... Да и на танцы тоже. Не было у него интереса к потным и пьяным девицам или бабам постарше, которые, в основном, и тусили там. Заложат за воротник (или правильнее будет сказать «зальют в декольте»?), а после выплясывают что-то совершенно дикое, при этом еще и не в такт подвизгивая... И дернуло же поехать на отечественные юга в этот долбаный санаторий Общества озеленения Красного Креста, или как его там?

Серега глянул на себя в зеркало и скривился. Все было ужасно! В точности по определению ослика Иа: «Жалкое зрелище, душераздирающее зрелище, кошмар!» Полный и непоправимый апокаЛЯПсис!

— А белый лебедь на пруду всю отморозил ерунду! — пропел Витёк и тут же получил незлобивый тычок в спину от охранника забегаловки, который сначала снял его со сцены, отобрав микрофон, а после сопроводил на выход. Желание подраться от этого только возросло, и Витёк рыкнул: — Убери лапы! — Вите надо выйти! — прозвучало смешливо в ответ, и перед носом распахнулась дверь.

Чертов мелкан из дома напротив ходил за Денисом хвостом, кажется, всю жизнь. Раздражал адски, а после просто взял и вырос, превратившись из пухлого мальчика в длинноногого, тонко-звонкого юношу. И Денис был вынужден признать: как ни крути, а в любовный трепет его повергает не Катюха с ее во всех смыслах выдающимися грудями, а как раз таки Пашка. Его голубые глазищи, копна светлых, вечно встрепанных волос и маленькие ягодицы, обтянутые ставшими маловатыми линялыми трениками.