Но Сукуна не открывает глаз до конца песни, потому что знает, открой он их — сразу вцепится в Мегуми. И вдруг хочется вцепиться не только глазами.

Потому что Шань смотрит теперь на него взглядом разрушенным, но мягким — и Тянь ощущает, что не заслужил. Шань, может быть, и простил Тяня, только вот сам Тянь себя никогда не прощает.

В историях друг друга — эпилоги, А в жизни одинаково убоги.

Простое стремление стать сильнее и выносливее, такое присущее всем шаманам, людским мешкам, обтянутым кожей. Только вот это как-то не вяжется с тем, что пацан все меньше жрет.

Может, это взяло своё начало, когда Сатору стал уходить из столовой чуть раньше. Когда Гето стал внимательно смотреть, куда тот направляется.

Вечный контроль сведёт Годжо в могилу. Как и шутовство. И недоверие. И «бесконечность», держащая каждого на расстоянии. Вечная недосказанность Гето приведёт к умерщвлению. Как и ложь. Недоверие. Сомнения. Мысли. Однако они оба не против быть похороненными в общем склепе.

Почему я все еще вспоминаю о тебе? Иногда мне кажется это сном, самым большим обманом и наваждением. Когда я вдруг вспоминаю о тебе, начинаю прокручивать в голове воспоминания, то осознаю, что ты часто был ко мне холоден. Я задаюсь вопросом, как терпел такое отношение, и до сих пор не могу найти внятного объяснения. Наверное, я слишком сильно тебя любил. А, может, мне было необходимо заслуживать любовь и выслуживаться, а ты просто стал тем, через кого я удовлетворял эту извращенную потребность