Как единственный оставшийся в живых наследник поверженной страны, Тэхён должен выйти за сына узурпатора.

Тэхён — маленький чертенок, обладающий магией бури. А Чонгук — эльф, заполучивший его себе. Немного из их жизни.

В их обществе было принято иначе, а их отношения были в нем странными. Но Чонгук этой странности не придавал ровным счетом никакого значения.

— Тэхён… — омега даже не понял, что не ответил на предыдущее обращение, но и на это у него нет сил ответить. Бархатистый голос звучит так умоляюще, а собственное имя, слетающее с чужих уст — будоражит все нервные окончания, заставляя тихо выдохнуть и сжать простыни крепче. — Тэхён… — Боже, он сейчас не в состоянии терпеть такие пытки. — Тэхён, я так хочу тебя, — Чонгук выдыхает, оставляя трепетный поцелуй ниже уха. — Я схожу с ума… — ещё один, заставляющий сдерживать скулёж.

Законы Уира слишком строги к омегам, и даже королевская кровь от этого не спасает. Его папа так и не сумел подарить супругу и стране альфу. Он, Тэхён, единственный ребёнок. Омега, то есть не способен править и именно поэтому его ждёт участь овцы на выданье. Отец подберёт наиболее выгодную партию, чтобы государства составили сильный альянс. А, может, уже подобрал. Тэхён не знает, с ним такие вопросы никто не обсуждает.

Тэхен отчаянно пытается найти своего истинного, уверенный, что он из знатной семьи, а Чонгук просто работает в пекарне.

— Что на этот раз? — Тэхен присаживается перед ним, достает платок и принимается оттирать руки. У Чонгука от этого простого действия сердце начинает биться пуще прежнего, хлеще, чем от забега по замку. — Я вымазал его наряд для вашего свидания. Теперь на нем грязь и дождевые черви, — горделиво замечает Чонгук.

Всего один танец. Тэхен проберется на королевский бал-маскарад ради всего одного танца с принцем. Больше ему ничего не нужно.

— Я с тобой разведусь... — шепчет ледяной мальчишка и поворачивается к своему королю лицом, сокращает расстояние, чтобы продолжить: — Ты меня до смерти залюбишь... — Всё может быть, — улыбается Чонгук уголком губ, он обхватывает лицо напротив в ладони и прямо в любимые губы произносит: — в горе и в радости, я всегда буду тебя любить.

— Молодой господин невероятно интересный мужчина, пусть до сих пор и не обзавёлся женой. Работать на него — одно удовольствие: жалованье никогда не задерживает, учтив даже с самой глупой служанкой, заботится о прислуге своей с таким невиданным трепетом, как многие о своей семье не заботятся. Тебе понравится с нами, Чонгук. Не зря от нашего графа все без ума. Ты тоже будешь.

Пальцы Чана, – ледяные от разницы со сгорающим от лихорадки телом, – аккуратно поддевают подбородок. Минхо успевает только упрямо дернуть головой, прежде чем чувствует уже совсем не нежную хватку на челюсти. – Ты даже готов сдохнуть, лишь бы не быть его слабостью, – Чан держит крепко, не позволяя отвернуться, но Минхо и без этого бы не смог отвести взгляд, настолько завораживающая смесь эмоций у Чана на лице. – Только вот он уже давно стал твоей.