Когда ночь накрывает Мондштадт, Люмин забирается на статую Анемо Архонта и, наблюдая за звёздами, позволяет себе одну-единственную слабость — мечтать. Мечтать о том, что когда-то она будет счастливой.

Тихо скрипнула дверь, и в кабинет молча зашел Дилюк — закрыв за собой дверь ногой, он подошел к столу, и, одним движением двинув все бумаги на край стола, поднял глаза на Джинн.

Плохие сны уже давно стали ежедневными для Люмин, но Тарталья с этим не смирился.

Вечер за барной стойкой в таверне не обещал ничего неожиданного, пока в дверь не вошла уставшая Джинн.

Лизе хочется бежать, бежать сломя голову, навстречу приключениям, крепко держа его за руку, — и эти их случайных прикосновения для нее как сверхпроводник — коснувшись вечно холодной руки Кэйа она чувствует свой собственный ток, пробегающий по венам.

Люмин завязывает бантик на луке Тартальи, и, шепча про себя тихое «Береги себя», надеется, что он ее не услышал. Чайльд лишь хмыкает и, отворачиваясь, улыбается, потому что слух у него отменный.

Дайнслейф привык к мысли о том, что проклятье бессмертия никогда не снять, и переживания давно тускнеют под гнетом незаслуженно прожитых им лет, но лишь одно из них будет преследовать его всю отведенную вечность.

Тарталья давно перестал чувствовать себя человеком - он подобен самому острому ножу; каждое его движение, жест и даже взгляд оставляют отметки на нежной коже, со временем превращаясь в тонкие белые линии. Он ранит всех, с кем случайно соприкасается, особо не заботясь о чувствах, лишний раз напоминая себе о том, что долг превыше всего; эта грань тонка, и проигрывать Чайльд не хочет, но и врать самому себе - тоже.

За окнами Нефритового Дворца давно бледнеет звездная даль, и леди Нин Гуан лишь бережно касается каменных чешуек на его щеках.

Мечта Донны, помощницы в цветочном магазине, сбылась в тот момент, когда к ней заглянул сам Дилюк Рагнвиндр, чтобы купить букет, но для кого?..

Она для него - муза. Он для нее - монстр. Когда он осознал свои чувства, все уже давно было кончено.

Верный меч Её Величества Царицы - мощнейшее оружие, которое когда-либо существовало в этом мире, вот уже много лет помогал ей вершить суд над смертными и Богами; но, как профессионалу, ей заметно, что со временем он начал терять былую остроту. И у нее есть лишь один вариант, как это можно исправить.

Девочка-рассвет тепло улыбается каждый раз, когда замечает всплески огоньков на иссиня-черном покрывале неба; а лицо молодого самурая светлеет, когда он слышит ее задорный смех. Королева праздника лета приходит в его жизнь с запоздалой зимой, украшая суровые будни росчерком разноцветных искорок, он и сам не успевает заметить, когда начинает заходить в лавку с фейерверками не по приказу сёгуна, а чтобы увидеть уже давно ставшую любимой улыбку. // au, где кадзуха - самурай сёгуна

В мире звуков и ощущений Капитано давно не новичок; потерявший возможность видеть несколько веков назад, он выживает на поле боя лучше любого из Предвестников. Но только находясь рядом с Розалиной, он теряется в образах вокруг, оставляя единственный жизненно важный - её размытый силуэт.