Сложность у каждого своя. Для Джисона сложно понимать свои чувства, измерять их в пропорциях, проявлять или не проявлять вовсе, узнавать по окрасу и использовать их по прямому назначению… Чувства для Джисона — что-то странное и не поддающееся объяснению в его голове. Как тригонометрия. Вещь интересная, но выводит из себя не хуже, чем скрип острых зубчиков вилки о дно кастрюли или тарелки. Это не любовная история, это история о любви.

Джисон не совсем понимает, как такой молодой и энергичный парень, как Ли Минхо, мог выбрать его, своего тридцатилетнего преподавателя по социологии... Или немного о «неправильных» отношениях, в которых Минхо искренне любит, а Джисон слишком много думает.

Поезд прибывает точно по расписанию, и Ли Минхо вот-вот увидит своего друга по переписке — Хан Джисона. Впереди у них — канун Рождества с ароматом горячего шоколада, прогулки по заснеженному городу, долгие разговоры, отведённый в сторону смущённый взгляд, и первая, наполненная волшебством, влюблённость.

Богиня Луны так сильно любила Бога Солнца, что разлука с ним была невыносима для неё. И она подарила людям один из самых драгоценных даров, который вместе с тем был и самым страшным проклятьем: встречая того, кто предназначен тебе судьбой, ты не уснёшь, пока ваши души не будут связаны. Джисон был готов послать весь этот бред к чёртовой матери, потому что человек, предназначенный ему судьбой — отвратительный, мерзкий, противный и ужасающий мудак, эмпатичность которого равняется нулю.

Что, если человека когда-то сильно ранили? Так сильно, что даже лучший друг не способен полностью зашить эти глубокие раны? Найдется ли человек, который станет твоим исцелением или тебе навсегда придется спасаться лишь искусством? Джисон не знает ответов на эти вопросы, но он очень надеется, что в скором времени он их найдет...

Внезапное и как никогда сильно нахлынувшее одиночество загнало Джисона в тамбур, где он встретил курящего проводника, будто с бездной в сердце.

Что от нас останется после смерти? От Хван Хенджина например останутся кисти из белки, не законченный скетчбук, акварельные краски, фарфоровая тарелка, служившая палитрой.

-что станет с нами когда солнце погаснет? -спросил он боязливо, словно не хотел беду призвать. -а ты не гасни. - улыбнулся он. даже если солнце погаснет, ты будешь рядом со мной. давай светить друг для друга?

«А губы твои были со вкусом психических расстройств и скорой смерти». Они решили оставить всё как есть и пустить на самотёк свои жизни. Доверившись плыть по течению, каждый раз забывая о том, что по течению плывут только мёртвые рыбы. Некая надежда до сих пор тлеет где-то внутри останков тёплых тел. Трупное окоченение прогрессирует ещё чуть-чуть и, жизнь, что когда-то бурлила здесь, навсегда покинет это пристанище, потерянного человека.

у феликса проблемы. много проблем… допустим, с ненавистью к самому себе, с агрессией, а хёнджин пытается ему помочь. – в следущий раз.. когда будет плохо, то просто набери мне, ладно? я сразу же приеду, помогу, отвлеку от разных мыслей... только не забывай, что у тебя есть я.

С каждой пачкой сигарет Хван Хёнджину становилось дерьмовее и дерьмовее.

Минхо поднимается на крышу девятиэтажки каждый вечер. Каждый вечер он сидит в одиночестве, наслаждается и чувствует остроту жизни, смотря вниз, но сегодня его особый ритуал был прерван парнем, стоящем на краю.

у джисона сердце всмятку, три лезвия, умирающий друг — фонарь — и не освещенный путь. а у минхо зонт, приют и твердое "обещаю".

наша бессонная ночь, одна сигарета на двоих, умалишенные поцелуи и заезженная песня Нирваны

Феликс перестал есть.