Они не привыкли отступать, потому что оба были слишком всемогущи и упрямы - как воюющие с друг другом древние Боги, призванные, в конце концов, закончить свою историю плечом к плечу.

"Если жизнь даёт тебе лимоны–сделай из них лимонад."

Иногда, Сайно почти жалеет.

Ему больно, ему страшно, он чувствует на себе всю его ненависть. И его это заводит, заводит до болезненого возбуждения. заводит до скулежа, до фейерверка в глазах.

Ненавидеть Аль-Хайтама проще, чем любить. Сайно понимает это как-то неожиданно. Неожиданно просто.

Как жаль, что ему за это не платят.

Люмин не настолько глупая что бы не заметить странное поведение Аль-Хайтама с Сайно и как они пытаются отрицать очевидное.

Сила их неприязни, кажется, перешла границы дозволенного, поэтому каждый раз они выливают всю свою агрессию довольно специфическими методами.

«Я тебя голыми руками заставлю умолять о пощаде»

- Ох, милый, ты не понимаешь моих прямых намёков. - Аль-Хайтам тянется рукой к уху Сайно, что бы потом аккуратно поправить белую прядь волос за ухо.

Сайно замечается что-то странное. Его постоянно бросает то в жар то в холод, вся его внимательность и сила будто испарилась, постоянный страх беспомощности и ощущение слежки очень настораживает пепельноволосого. Сила электро элемента подставляет его в самые неподходящие моменты, отказываясь работать. Он не понимает что с ним происходит и куда же девается его сила. Возможно это как-то связанно с академией?

И если поражение в спарринге, пусть и инициированное им самим, принять будет просто, то куда сложнее допустить мысль о правоте Сайно. Аль-Хайтама и правда до ужаса выводит всё, что на самом деле чертовски нравится.

– Ты преследовал меня? – Сайно задал вопрос спокойно, но и в голосе, и во взгляде чувствовалась настоящая буря. Аль-Хайтам помнил эти нотки – колкие, как песчинки в ветре.

С аль-Хайтамом не получалось так, как со всеми остальными. Слишком прямые слова – и почти никогда не значащие только то, что должны. Жесткая правда предпочтительнее подслащенной лжи, они оба это знали, но оба трактовали по-своему. Это не позволяло приблизиться достаточно, и это не давало возможности окончателно разойтись.