Кажется, спокойствию пришел конец. Потому что все пошло вверх дном когда Дэнджи стал его новым соседом.

Если жизнь — череда сменяющих друг друга чёрных и белых полос, то Денджи всегда шёл по жизни как-то неправильно, застряв в бесконечном цикле своей чёрной полосы. Он просил у судьбы не так много: тосты с джемом на завтрак, мягкую постель в тёплой комнате и любимую девушку рядом — желательно ту, с которой связывает эта эфемерная нить на мизинце. Однажды дела наладились, но только на первый взгляд. Денджи всегда шёл по жизни как-то неправильно — неча себе изменять. И влюбляться в девушек неча.

Денджи опять почти без одежды, только в штанах и кроссовках. Если бензопилы каждый раз уничтожают рубашку и галстук, не легче ли ввести в качестве формы топлес?

— Мы знакомы? — Нет. Оба игнорировали тот факт, что последние два семестра только и делали, что пялились друг на друга.

Река мерцала, как жидкий солнечный свет. Зеленоватая, точно бутылочное стекло, вода приятно сочилась сквозь пальцы. Макушку нещадно пекло. Вокруг — на ближайшие километры — ни души; и только едва уловимый шум автострады достигал слуха сквозь густой прогретый воздух...

Они застряли в ебанутой картине Эшера, в недружелюбном абстрактном мире; но пацан, которому мать никогда не читала на ночь сказок с картинками, вряд ли мог протянуть цепочку ассоциаций к искусству.

Аки приятно удивлён: Денджи не любил спать в обнимку, но сейчас послушно лежал в его руках и обнимал в ответ. Ему это было нужно.

Старший вновь тянет дым, заставляя сигарету истлеть чуть ли не до половины, спустя небольшое количество времени выдохнуть и наконец открыть рот для диалога, а не поглощения в себя очередной порции никотина. - Знаешь, в такие тяжёлые дни как этот, обычно я прихожу сюда расслабляться