дин — человек привычки. из года в год он пьёт одно и то же пиво. заказывает одно и то же в придорожных рыгальнях. носит одну и ту же кожаную куртку. произносит одну и ту же фразу. «все в порядке. не волнуйся, сэмми». упс. это больно. особенно когда от сэмми осталось всего-ничего: растрепанные волосы и пара-тройка счастливых воспоминаний.

Дин думает, что Сэм мертв, когда предлагает жнецу забрать вместо него себя.

Оба брата делают фатальные ошибки. Один из них получает за свою ошибку наказание, другой получает пожизненные угрызения совести.

Иногда Дин тоже любит волосы Сэма, какими бы они не были.

Они целуются боязно, торопливо, глупо сталкиваясь носами — как подростки, которых могут увидеть родители. (по правде, они ими и являются)

— Давай-давай, — Сэм зевает, — Ложись. Нечего мне мёрзнуть, вон, в одних трусах спишь. Быстро залезай под одеяло. Дин молча ложится рядом, на бок у края, и поворачивается к нему спиной. Сэм что-то ворчит про особо непонятливых и заграбастывает его к себе, прижимает к груди, закидывает на него руку в объятиях и жарко дышит куда-то в шею. Дин непроизвольно улыбается.

Дину кажется, что это его персональный ад, с личным дьяволом-искусителем: блядский голый подросток непристойно обсасывающий ложку с энтузиазмом достойным минетов, исполняемых сисястыми азиатками на порнхабе.

После того, как Сэм вытаскивает Дина из Ада, тот перестает разговаривать. У Сэма уходит неделя, чтобы убедить Дина открыть рот и доказать, что его язык все еще на месте. Еще две недели требуются ему, чтобы признать — брат больше не разговаривает. Проходит еще одна неделя тишины — они ездят в Импале, как ожившие манекены, и сидят в мотелях, как человеческие чучела — прежде чем Сэм решает начать говорить за двоих.

Фик написан на заявку с кинк-феста 4.36: «Сэм/Дин или Дин/Сэм. Кинк на отложенный оргазм. Один из братьев должен весь день проходить с игрушкой. Повседневные дела в бункере — готовка, поиски дела, посиделки под аккомпанемент нетерпеливого ерзанья и жарких умоляющих взглядов одного и упрямство (нет, не вытащу, нет, не трахну) другого».

Дин жестом приказывает ему не дергаться. - Лежи, – он тяжело опускается на вторую кровать, стараясь восстановить контроль над дыханием и крыльями. – У тебя… эээ… тоже… кое-что отросло.

Разобравшись с Тьмой, Винчестеры закрывают Адские и Небесные Врата и возвращаются к рутинной охоте. Ненадолго - встреча с ведьмой оборачивается настоящей трагедией: Сэм слепнет. Не имея возможность продолжать заниматься семейным делом, Дин и Сэм возвращаются в Бункер, где пытаются понять, как быть дальше. Приквел к фику "На ощупь"

Лучший в мире подарок от лучшего в мире старшего брата.

Дин находит в сумке Сэма огромный дилдо, и понеслось.

Иногда делить номер в мотеле со своим братом может быть невыносимо, особенно когда дело доходит до того, чтобы делить душ. Когда Сэм решил нарушить одно из их устоявшихся правил, Дин захотел отомстить. И эта месть переворачивает их жизнь с ног на голову, меняя их взаимоотношения в такую сторону, которую они и представить не могли

— Ну правда, Дин, сколько можно. Окна зашторены, что ж ты никак не уснёшь? — А я почем знаю?! — взрывается старший. — Не засну и всё тут, — уже чуть виновато и жалобно. Сэм отрывает голову от подушки и смотрит на него, звучит уже мягче: — Хочешь, я с тобой лягу? Ну, как в детстве.

Джон застает братьев

Дин любит быть демоном и Сэма. Сэм любит Дина и, немного, кровь демонов.

У Сэма Винчестера душа сломлена, как ни у кого другого в целом мире. Даже магия Рая не способна вылечить душу охотника. Лишь один человек может – Дин. Но всё ли в порядке у него самого?..

Однажды Дин видит рекламу бренда любимых боксеров Сэма, в которой утверждается, что это белье разработано специально для отлично оснащенных в интимной зоне мужчин. После этого Дина клинит на желании узнать истинный размер члена младшего брата. Которое со временем перерастает в одержимость этим самым членом.

— Дубина, — глухо ругается Дин и притягивает к себе младшего брата, не обращая внимания, что тот в его руках напрягается острой стрелой, что прекращает дышать и страшится коснуться. — С чего мне будет противно? Это же ты. Не дрейфь, мужик. Ты, конечно, редкостный остолоп, но мы придумаем что-нибудь и все исправим, как делали это всегда. В конце концов, когда-то и меня обращали в вампира, ты помнишь?