– Ты за мной призрака увидал? – раздраженно спросил Тигнари, тут же обернувшись и вперившись взглядом в фигуру человека в длинном темном плаще метрах в четырёх от них. «Твою мать», – выдохнул фенек себе под нос на грани слышимости, когда человек приветственно махнул рукой и двинулся к ним.

«Будешь считать вслух. Двадцать ударов. Одно слово — и я остановлюсь».

Сайно любил трогать Тигнари. Наверное, это осталось со времен Академии, когда тела друг друга для них были больше подобны объектам исследования. Сайно точно знал, как сделать приятно.

«Я сказал, — декламирует Тигнари тоном безгранично собой довольного наставника, — двенадцать часов без физического контакта. Моё желание. Что в этом может быть непонятного?» // о Сайно, который выражает чувства через прикосновения, и о Тигнари, который насильно отбирает у него возможность прикасаться

Ничто так не способствует быстрому пробуждению, как обнаженный Тигнари, оседлавший бедра и шепчущий прямо в губы: «Пожалуйста, Сайно. Ты очень нужен мне прямо сейчас».

Тигнари не знал, что с ним происходит. По какой причине его взгляд все чаще ненароком стал падать на чужой оголившийся живот с завораживающей ямкой пупка, плавные изгибы талии, переходящие в крепкие бедра человека, будто являющегося олицетворением целого мира в глазах почитателей Бога. Тигнари не знал, что чувствует. Почему его всегда тянуло улыбаться, хотелось молча слушать низкий голос, внимать каждую шутку и быть рядом. Генерал Махаматра не был Богом. Но для Тигнари Сайно был всем.