Август. Жаркие дни. В машине работает кондёр уже второй час подряд. Ни Фёдор, ни Сигма так и не понимают, почему Дазай вообще в очередной раз послушал совета Коли. В прошлый раз они застряли посреди поля на целые сутки, пусть тогда и провели достаточно атмосферный вечер у костра, но всё равно до нужного пункта они так и не доехали в итоге. В этот раз он снова послушал Колю, съезжая на какую-то, пусть теперь и ровную, но тоже давно забытую богом дорогу.

Гоголь и Достоевский даже не выходя из дома оказываются втянутыми в чужие проблемы.

Достоевский устало сутулится, его тёмные волосы густой чёлкой падают на глаза, под которыми ярко цветут все его бессонные ночи. Лицо воскового оттенка неспелого крыжовника, губы совсем белёсые, на нижней лишь красуется тёмная трещинка — обкусал совсем. Нос розовый-розовый, а блеск в глазах нездоровый, влажный, даже в тени тёмных бровей не потопить. На редкость безобразное зрелище, на его месте Дазай бы вообще из дома не выходил в таком состоянии; но дурь из Достоевского ничем не выбить.

Коленька в несчастном смятении. Сигма в приятном смущении. A Фёдор (не)устает наблюдать за комедией на рабочем месте. [Или кафе!!au о тупых подкатах, пирожках и орхидеях]

—У нас будет десять детей— Дазай пьяно улыбается, хватая Фёдора за руку. –Десять? — Фёдор ехидно выгибает бровь, откладывая учётную книжку. Или AU, где Осаму отходит от наркоза после операций, а Достоевский — представитель МВД, пришедший ставить суицидника на учёт.

Этого студента с филологического факультета и третьего этажа общежития по совместительству побаивались и студенты, и даже преподаватели, стараясь лишний раз ни о чём не спрашивать и обходить стороной. О нём ходили такие жуткие легенды! Что, мол, его кожа настолько холодна, что руки для согреву он опускает в кипяток... С ним свободно общалась лишь интеллигентная староста группы, два его товарища-соседа по комнате и новенький студент по обмену со странной кличкой Сигма, у которого не было выбора.

Если жизнь пуста, и не для кого жить дальше, если потеряно всё, что было близко и дорого, и если ты влюблён в сына киллера, который имеет к твоей семье личные счёты, что тебе остаётся делать?

- К-коля, ты что! Прекрати немедленно! Ты детям психику сломаешь! - схватившись за голову, вскрикнул Сигма. - Сломал я её только тебе, а детям, между прочим, нравится! - недовольно ответил Гоголь, все-таки обретая свое начало и соединяясь. Сделав это, он театрально поклонился (вот наглец!), подошел к Сигме и дружески хлопнул его по плечу: - Сдаю тебе этих маленьких чертенят! //или флафф-AU, в котором Гоголь и Сигма - воспитатели детского сада.

Все начиналось с простого пари.

Дни в тюрьме ужасно скучные, и Дазай предлагает Фёдору развлечься. Тот же не представляет, как это можно сделать в стенах их камер, однако у Осаму есть тайны, которыми он с радостью поделится, если Достоевский откроет ему свои.

Он истекает. В него попали. Не пулей, а шестью буквами. Истекает он не грёбаной кровью, хотя лучше бы ей. Он истекает теми самыми шестью буквами, которыми его ранили.

AU, где Федя с Колей учатся в одном институте. Ровесники, но на разных курсах. Фёдор-филолог с проблемами. Коля-вечно весёлый театрал. События, происходящие в жизни, заставляют их сближаться.

— Я прошу тебя, пожалуйста, помоги мне, я задыхаюсь. Я не могу дышать. Научи меня дышать.