ночь. ветер колышет кроны и траву, мягко качает на волнах судна.

Итэр выбирает Страннику новое имя, и выбор его оказался уж слишком неоднозначным.

Он знал еще давно, что не следует доверять бывшему Предвестнику Фатуи. Итэр и не смел, даже узнав, что Сказитель получил благословение Барбатоса и стал Странником. Но почему же тогда сильная рука с такой легкостью схватила его за шею будто ошейником, прижимая к стволу дерева? Почему его собственный взгляд не был в силах оторваться от пульсирующих голубым линий, ярко горящих сквозь прозрачную черную ткань? Почему от вида чужих ключиц... - Ты крайне забавен в своем отрицании. ... он погибал?

Итэр не может поверить своим глазам. Тот, кто стоит сейчас перед ним – милый, доброжелательный и искренне желающий помогать человек. Уж точно не Скарамучча.

— Дай мне руку. Ха, да не бойся, я просто отведу тебя в одно место с красивым видом.

А вы слышали про странника? Никто не знает откуда он взялся и кем является. Просто в один момент он появился вместе с путешественником и стал тенью ходить за ним. Ходит слух, что это сбежавший из Инадзумы ронин, что решил присягнуть на верность путешественнику. Другие считают, что это и не человек вовсе, так как он никогда не показывает лица. Но почти все слухи сходятся в том, что путешественник и странник имеют какую-то особую связь.

Небольшая зарисовка о том, как Итэр и Скарамучча комфортят друг друга.

— Ты хочешь… спасти его? — божество мудрости, казалось, скрывало за удивлением лукавую улыбку. Понимание, что это в любом случае рано или поздно произошло бы. — Да, — Итэр осторожно взглянул на доставшуюся ему проблему с фиолетовыми волосами и невольно покачал головой, уже представляя, что скажет Скарамучча, когда соизволит очнуться. — Куклы тоже… имеют свою цену.

Куникудзуси стал его новым компаньоном. И Итэр не до конца понимал зачем он всё же предложил им странствовать вместе. Но потом он наконец осознал. Произошло это после очередного ночного кошмара Куникудзуси.

Скарамуш не привык к подобному. Он так давно не чувствовал любви, так давно не ощущал себя нужным кому-то, что вся эта связь кажется... такой странной. Итэр все выдумывает новые и новые милые прозвища, лезет целоваться при любом удобном и неудобном случае, а еще касается практически постоянно, и это душит. Просто убивает изнутри, заставляя призрачное сердце болезненно биться о грудную клетку.

А кукла была фарфоровая. Тронь – разлетится вдребезги, и осколков будет не собрать. Лишь руки изрежут и останутся лежать бесформенной кучей, издевательски поблескивая окровавленными краями.

ему? себе? всем.

Итэр, лежа на спине, делает судорожный вдох, ощущая, как пальцы рук слепо скребут по полу в поисках отброшенного меча. Жар обжигающих искр электро, ведомый ленивым движением чужой руки, кусает его за обнаженный живот голодным чудовищем, заставляя мгновенно втянуть в себя воздух и открыть взору темно-лиловых глаз сеть проявившихся ребер. - Мне ведома каждая твоя мысль, - голос Сказителя тягуч, словно патока, и Итэр утопает в этой приторной сладости как муха в меде. - И каждое желание.