Еще тогда ты и понятия не имела, что на тебя нашло. Чистейший инстинкт, в сочетании с извращенной формой похоти, вызванной унизительными оскорблениями со стороны Скарамуччи. Инстинкт, который заставил прижать свои бедра к его телу, после чего последовал слабый стон, вырвавшийся с твоих губ после ослабления его хватки на твоем горле. Впервые за этот вечер, Скарамучча потерял дар речи.

Твоё обнажённое тело должно принадлежать тому, кто полюбит твою обнажённую душу.

Он чувствовал его уже много столетий. Непрекращающийся. Беспощадный. Голод.

Потеряв контроль над Глазом бога, Кэйа временно оставляет пост капитана Ордо Фавониус и покидает Мондштадт. Может, Дилюк и не лучшая кандидатура в роли его сиделки, но замерзающему Кэйе не оставляют иного выбора. Он уверен, что возвращение в Мондштадт и налаживание отношений с названым братом — лишь вопрос времени. Но что, если инцидент с Глазом бога связан с ночью пятилетней давности, когда Кэйа получил благословение Селестии?

Время стирает берега, дворцы и человеческие жизни, и в день, когда осыпется последний лист сакуры и свет будет, словно лучи процедили сквозь шёлк, твоё обнажённое белое тело — символ печали бытия — падёт к корням, а воспоминания иссякнут, как иссякает ручей. И когда они исчезнут, вместе с ними растворишься и ты.

– Ты умудрился привести свою семью к выводу, что у нас с тобой отношения? – когда ответа не последовало, Люмин поняла, что попала в яблочко.

Люмин слепнет. Чжун Ли помогает ей прозреть.

— Итак, правильно ли Паймон поняла... Ты считаешь, что мистер Денежный мешок влюбился в тебя? — Ну, он влюбился не в меня, а в Ин. Ин — вымышленное имя любимой секретарши 11-го Предвестника и полностью поддельная личность, созданная Люмин, когда она пыталась проникнуть в Фатуи. Чайльд влюбился в женщину, которой даже не существовало.

и мне как-то тебя собрать бы из рухнувших с неба звёзд

— Дай мне руку, — неуверенно сказала Люмин, и Кэйя без колебания оторвал ладонь от горлышка бутылки и протянул вперёд. — Сейчас произойдёт магия? — пошутил Кэйя, когда пальцы Люмин сжали его холодную ладонь в своей хватке.

Ради могущественной силы и одобрения Царицы, Чайльд сделает абсолютно все, что прикажет Её Величество, даже если это станет болью для других людей.

В её глазах он был не свирепым воином, но мальчишкой — чересчур эмоциональный, едва ли хотя бы на малую толику познавший окружающий его мир. Он строил воздушные замки из песка, и все его сладкие речи были насквозь пропитаны верой в то, что его сил будет достаточно, чтобы построить его идеальное царство. Пушпаватика качала головой; её раны уже давно зажили, но острая боль всё ещё нередко пронизывала всё её нутро, напоминая об ужасах гонения и изгнания Небесным порядком.