— Иногда ты поступаешь со мной слишком подло, — тихо шепчет Кавех и едва не прикусывает язык, осознав, что именно только что произнёс. Лучше быть пьяным, чем до смерти уставшим. Так, по крайней мере, он болтает без умолку безобидную правду всем вокруг, а не аль-Хайтаму. Потому что есть вещи, о которых не принято говорить вслух.

Кавех замечает сам, даже без помощи проницательного Тигнари, как едва слышно надламывается его голос, когда на языке мягко прокатывается слог чужого имени. Кавех не глупый, невнимательный — может быть — это вина усталости, но далеко не глупый.

Кавех красивый. От него вкусно пахнет. Кавеха хочется трогать. Гладить. Обнимать. Но аль-Хайтам, конечно, никогда ему об этом не скажет. Аль-Хайтам притягателен какой-то особой холодной красотой. От него невозможно оторвать глаз. Но Кавех, скорее, язык откусит, чем признается в этом.

Аль-Хайтама трахают перед зеркалом.

Мое сердце взрывается, когда ты рядом со мной

Кавеха при виде Хайтама снова затягивает в какое-то безумие. А под ногами снова хруст. Это его давно разбитое сердце.

Не хотелось признавать, но в этот раз Кавех одержал победу...

тут где-то должен быть подвох, думает он, частью сознания держась за мысль, что оставил свой пистолет у самого края кровати. издержки профессии: быть готовым убивать даже посреди прелюдии.

Кавех очень хочет сделать аль-Хайтаму подарок на день рождения, но не знает, что Хайтам действительно желает получить.

Последнее заседание мудрецов длилось почти тринадцать часов, Аль-Хайтам хочет просто наконец-то оказаться дома, а Кавех — дурак, который ничего не понимает (или понимает слишком много).

Сколько людей оставалось без родственной души? Кавех прикинул, что процентов пятнадцать всего населения планеты, причем главная причина подобного — несчастные случаи с летальным исходом. Он же единственный, от кого отказались, без каких-либо объяснений, без слов, без всего.

В их необычном союзе Хайтам привык быть тем, кто диктует правила. И Кавеху любопытно, ему по-настоящему интересно, насколько хорошо он умеет подчиняться.

В общем, Аль-Хайтам окончательно и бесповоротно пропал где-то на третий день и середине инстаграм-профиля, до которой к тому моменту успел добраться. И, кажется, умудрился пропасть еще сильнее — хотя куда уж! — вчера, когда оказался непозволительно близко к Кавеху и понял, что в жизни ощущения от него гораздо сильнее, чем от его диджитал-версии. //AU, в которой Аль-Хайтам поймал краш на тату-мастера Кавеха

«Неизвестно, сколько времени прошло, но вот разрозненные звуки сложились в имя. Это имя оказалось столь притягательным, что юноша невольно произнёс его вслух.»// попытка в преканон и любовь каветамов во времена академии, а также их сложное после

Ты можешь сколько угодно уходить из дома по миллиону причин, но одна постоянная остается прежней из года в год: ты всегда возвращаешься. // Или: Кавех похож на взъерошенного дворового кота.