«О каком одолжении ты говорил?» — спрашивает Намджун. «Точно, — отзывается Хосок, — вчера я слегка набрался, и мне в голову пришла потрясная мысль. И даже когда я протрезвел, она всё равно кажется неплохой, поэтому я и пришёл» «Так что там?» — любопытствует Юнги. Хосок глубоко вздыхает и несколько секунд многозначительно смотрит на него. «Можно я тебе отсосу?»

Чем больше Чонгук общается с ними, тем больше осознаёт, что влюбляется — быстро и накрепко. Он не совсем понимает, какие между ними взаимоотношения, кем он им приходится или что ему можно требовать от мужчин, которые уже встречаются друг с другом. Он знает только, что они заставляют его чувствовать. Тепло и счастье. Безопасность. Он снова с удовольствием падает в их объятия и вверяет им себя, что бы они ни захотели сделать. А они показывают ему, как им нравится заставлять его коленки дрожать.

— Что мы будем делать? — спрашивает Чонгук. Он говорит тихо, с небольшим страхом от того, что может услышать. Это только на одну ночь? Или они хотят встречаться с Чонгуком? В воздухе тяжело повисают все его страхи и вопросы. Это справедливый вопрос. Они действительно ничего с ним не обсуждали, и у Юнги возникает чувство вины из-за этого, потому что Чонгук, должно быть, чувствует себя ещё более запутанными из-за всего этого. Что ж. Логичнее всего начать с самого начала.

Мне так холодно без тебя, так одиноко... Спаси меня, пожалуйста, и я подарю тебе вечность...

Большая ладонь Намджуна удерживает голову Хосока лицом к подушке, когда он приказывает ему быть тише, чтобы не разбудить соседей. Хосоку кажется, что он влюблен.

Юнги правда очень любит Намджуна, но отношения пора освежить.

Для Намджуна музыка всегда была самым главным духовным сокровищем. Но с некоторых пор не только треки он стал воспринимать как музыку.

-Хён, а почему ты себя любишь?,-задал неожиданно свой вопрос Намджун -А ты не считаешь, что в жизни есть вещи поважнее, чем ненависть к самому себе

— Ты не тот оме­га, ко­торый дол­жен прий­ти ко мне,— хрип­ло про­гово­рил муж­чи­на, ве­дя но­сом. — Твой за­пах... На сто­ле ле­жала бе­лая ру­баш­ка, ви­димо, при­над­ле­жащая Тэ­хену. Обо­ротень прек­расно знал нуж­ный за­пах, но Джин пах не так, как сле­дова­ло. — Мой брат не смог прий­ти,— ска­зал Джин, рас­прав­ляя свои пле­чи. Нуж­но бы­ло по­казать это­му аль­фе, что он впол­не мо­жет за се­бя пос­то­ять. — Ста­рей­ши­на от­пра­вил ме­ня вмес­то не­го.

— Он же старший. Он даже меня старше на год, зачем за ним присматривать? — Да потому что он ходячая авария… — младший раздраженно пинал остатки риса и курицы по посудине. — И, если честно, мне просто страшно оставлять его одного пускай и не на такой уж и большой срок. Не знаю, в каких розовых облаках он витает, но боюсь, что к моему возвращению он умудрится выпасть из окна, захлебнуться в плошке с супом, или нечаянно вскрыть себе вены ложкой, просто по неосторожности.

— Нет… Вы совсем не похожи, то есть похожи… Очень. Только не совсем. — Намджун закусывает губу и скользит взглядом по острым скулам и ключицам в вырезе домашней майки. — Ты в сто раз лучше, хён.

Намджун звонит уже в скайпе, как только Юнги появляется онлайн, и первое, что спрашивает, пока тот спешно переодевается в домашнюю одежду и случайно сносит стоящий рядом стул: − Ты пьян? − Да, − зачем-то врёт Юнги, придвигается ближе к столу и думает, что выпить бы ему действительно не помешало, потому что даже если во вселенских масштабах ничего и не происходит, Намджун впервые ему звонит. - И чертовски рад тебя слышать.

У сурового рэпера Мин Шуги была маленькая такая тайна... Он любил одеваться шлюшкой. Дорогой, красивой шлюшкой. А Намджун просто удачно зашел.