Уильям Джеймс Мориарти был, без сомнения, самым лучшим Лордом Преступности, с гениальным холодным умом и неотразимым обликом. Теперь же он всë так же идеален и прекрасен, но больше не в роли самого ужасного бедствия всей Британии.

— Ну… я подумал, что ты оценишь… — Холмс переминался с ноги на ногу — В таком случае твоему чувству юмора пора в реанимацию… — произнёс Уилл бесцветным голосом и снова вперил взор в листок бумаги. — господи, Шерлок… что же нам теперь делать?

В мире, где люди ищут свою родственную душу по имени, прорезающемуся на запястье в десять лет, руки Шерлока Холмса абсолютно чисты.

Он был самым интересным человеком в комнате. И это было настолько очевидно, что Шерлок мог сказать это с первого взгляда.

Уильям тихо стёк по стеночке. От сдерживаемого хохота на глаза наворачивались слёзы. Врождённая сдержанность и до абсурда дикое желание расхохотаться боролись в Мориарти, превращаясь в истерическую икоту.

Небольшой Хэд! Лиам неожиданно падает головой на колени детектива и засыпает при разговоре с Шерлоком, а тот сидит без движения несколько часов, оберегая его сон

Единственное, что он отчётливо разбирал в собственных чувствах на протяжении нескольких месяцев, это была вина. И в ней он утопал с головой.

Шерлок не спит уже третьи сутки, Джон переживает, а решает проблему, как обычно, Уильям.

— Лиам! — позвал Шерлок, припав губами к щели между дверью и косяком. — ты там живой? Тишина. Холмс посмотрел в замочную скважину. Уильям сидел за письменным столом, низко склонившись над чем-то, и водил карандашом. — План что ли какой сочиняет? — сам себя спросил детектив. — ну сочиняй, сочиняй — подумал он и полез в карман за шпилькой.

Может, повинуясь секундному капризу, может – чтобы придать больше веса своим словам, пока последняя фраза ещё звучала в тишине, отдаваясь гулким эхом в ушах, Уильям спокойно приподнялся, вытягивая руки вперёд, после чего нежно опустил их и отстранился, обвивая его, позволяя холодным цепям наручников ласково приобнять спину Шерлока. В какой-то миг тот почувствовал, как леденящие бесплотные нити, обмотавшие его ещё до этого, стали осязаемы.