Чжоу Цзышу любой ценой желал получить отпуск по семейным обстоятельствам, а принц не хотел его отпускать

Проявления ласки, прикосновения и сладкие слова на публике - сильная сторона Вэнь Кэсина, хотя это не значит, что у Чжоу Цзышу нет своих способов. Или по случайному стечению обстоятельств Чжоу Цзышу находит пару способов заткнуть рот Вэнь Кэсину.

Чжоу Цзышу бросает работу и бежит на другой конец страны. Он абсолютно точно не планирует влюбляться. — Не то, чтобы я это планировал. — Что ты не планировал, А-Сюй? — Тебя. — А-Сюй, я могу остаться с тобой на целый день. Я даже могу остаться на ночь. — И для чего именно ты хочешь остаться на ночь, Лао Вэнь? Вэнь Кэсин драматично ахнул, словно вопрос шокировал его. — О чём ты только подумал, А-Сюй? — Боже, как же ты раздражаешь.

Кстати, насчет двусмысленности... Вэнь Кэсин с явным удовольствием нарушал все частные границы Чжоу Цзышу, влезая в его личное пространство и отпуская комплименты порой не самого пристойного содержания. Он то подсаживался слишком близко, то норовил облапать (а иначе эти постоянные прикосновения и не назовешь), то сыпал комплиментами, зачастую не особо приличными... P.S. Кэсин не устаёт соблазнять свою родственную душу во время совместного путешествия.

Судьба насильно связывает людей, рисуя на их запястьях первые и последние слова, которые они говорят друг другу. Один человек получает первые, другой — последние. На запястье Чжоу Цзышу имя. Запястья Вэнь Кэсина чисты.

Будто остановиться и взять его за руку куда важнее, чем спасти собственную жизнь.

Без Вэнь Кэсина нет Чжоу Цзышу. Он прокричит это ему прямо в ухо, когда этот идиот откроет глаза. Или как развивались события в оружейной после 36 эпизода.

— Не будь ребёнком, — сказал он, но его слова звучали слишком мягко, их едва ли можно было принять за выговор. — Ты должен понимать, что не можешь получить всё, что пожелаешь. — Я не хочу многого, А-Сюй, — Вэнь Кэсин сделал шаг и протянул руку. — Я хочу только тебя. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем просто меня.

Он не сопротивлялся, когда на него повесили кандалы, сковывающие руки и ноги. Не сопротивлялся, когда толкали в спину, заставляя идти быстрее. Послушно падал, когда его били кнутом под коленями. Он перестал считать количество ударов, которые наносили по ногам и по спине, рассекая дорогую ткань. Кровь окрасила его темно-синюю накидку, делая цвет еще более глубоким. Запах металла витал вокруг него, одурманивая рассудок. Чжоу Цзышу ненавидел кровь.