Коннор выскользнул из кабины и едва не заурчал, ощутив тот самый запах снова, но уже намного сильнее и ярче. Пришлось провести кончиком языка по кромке зубов, чтобы убедиться в отсутствии клыков — вот это уже точно было бы тревожным звоночком и поводом наведаться в больницу, притом поскорее. Хорошо бы обладатель запаха оказался случайным посетителем. Или подозреваемым. Или хотя бы сотрудником другого отдела… Но густой шлейф неумолимо вёл Коннора прямо к дверям убойного.

Немало изменилось с тех пор, когда Маркус возглавил движение андроидов за равные права. Что точно никуда не делось, так это ненависть Гэвина Рида по отношению к андроидам и, в особенности, к Коннору. Но когда Хэнк получает травму и отстранение от работы, капитану Фаулеру приходится поставить Гэвина на дело с Коннором, невзирая на возражения всех вовлеченных…

Гэвин совершенно не умеет флиртовать. Коннор тоже.

Но Коннор не утруждает себя ответом. Стрельнув глазами направо и налево, он цепляет Гэвина под руку и затаскивает в каморку. Мгновение – и лицо Гэвина упирается в стену, тяжелая ладонь давит между лопатками, а тот от неожиданности не успевает даже охнуть.

– Другое – это не мой член. И не моя задница, – отрывисто отвечает Гэвин. Но тут же сжимает губы, словно обуздывает свой характер – навык, в котором сам Коннор не так уж и преуспел. – Я тут читал одну статью… О нет, только не статью.

– Что? – переспрашивает Гэвин. – Скучно? – Ну да, – как ни в чем не бывало говорит Коннор. Для чувака, который лежит на кровати голышом, раскинув ноги, полностью готовый заняться с Гэвином «скучным» сексом, он как-то слишком рассудителен. – Разве тебе не хочется попробовать что-нибудь новое?

Коннор хочет быть лучшим другом Хэнка и готов для него на многое. Но Хэнк хочет большего. Девять готов ради Коннора на все. С одним условием - отсутствие рядом Хэнка Андерсона. Гэвин хочет разобраться в себе и в прошлом Коннора и готов ради этого почти на все. А капитан Фаулер хочет, чтобы дело было раскрыто. Кто-то убивает людей. Кто-то убивает андроидов. Кто-то уже делает все, чтобы скрыть правду. Система скоро накопит критическое… Система скоро...

Гэвин отправляется в рискованное путешествие в земли людей, чтобы добыть сок волшебного Древа из легенд, и находит раненого человека на берегу реки. Тот согласен показать путь в обмен на помощь, но ни один из них не догадывается, как сильно их изменят несколько проведённых вместе дней.

Коннор знает, как выглядит со стороны: вызывающая грация на самом острие дозволенного, провокация на грани приличий. Наверняка каждый в этом прокуренном зале думает о том, что Коннор просто красуется, и, если бы он не был андроидом, способным контролировать вызванные девиацией эмоции, то рассмеялся бы им в лицо. Правда в том, что он на самом деле любуется, но не собой. Весь этот фарс затеян ради внимания одного-единственного зрителя, и Коннор старается. Он старается очень сильно.

Коннор лежит на кровати, согнув одну ногу и закинув на нее вторую, подсунув подушки под голову, и пьет кока-колу из банки через трубочку. Обычно он пьет напитки без сахара, тот вреден для имплантов, так что идея отдает желанием шикануть и послать все нахер. – Ты опаздываешь, – заявляет он – без особого, впрочем, раздражения. Гэвин откашливается. Коннор совершенно голый.

Гэвин ведет машину сосредоточенно, будто никогда не видел ничего интереснее шоссе. Он злится, но это вполне закономерно. На шее ссадины, рука замотана, и Коннор точно сделал бы это аккуратнее, но Гэвин его помощи не просил. И вид у него был такой, словно помощь Коннора – последнее, на что он согласился бы посреди апокалипсиса.

Коннору просто хочется услышать его голос. Под одеялом, ночью Коннору иногда кажется, что он застрял в Саду Дзен. Что все это нереально.

– Кто у вас главный? – потребовал Гэвин. – Позовите его! Гладкие черные тела ксеноморфов отражали слабые блики огней, которые могли быть аварийным освещением, а могли – и вполне себе обычным освещением этого сраного извращенного корабля. Лица, так похожие и в то же время непохожие на человеческие, выступали из темноты белыми масками, неподвижными и хищными. И нужного лица среди них не было. Да сколько их вообще тут? – Главный, – повторил Гэвин медленно и четко. – Коннор. Мне нужен он.

– Как иронично, Гэвин, – говорит Коннор, прижимая рот к шее Гэвина, пока тот стонет вслух, не стесняясь, – стоит выйти из дома, как ты превращаешься в злобного пса, а дома просто ласковый щеночек.

Об инквизиторах говорили разное, но одно было точно – милосердия у них не водилось. Стоило им захватить в плен джедая, и смерть была самым гуманным исходом, а ведь именно это с Гэвином Ридом и произошло – его захватили в плен.

Времена, когда они все пялятся на его напарника, обычными не назовешь – даже если это «пялянье» существует по большей части у Гэвина в голове. В его голове то, что Коннор любого из этих холостых может сломать пополам за лишний взгляд или заставить съесть собственный галстук, меркнет на фоне того, как оглушающе, невыносимо, преступно Коннор красив.

Коннор исчезает обыденно: он подкалывает Гэвина в участке, пока тот пытается из горы фоток выбрать нужную, но потом быстро помогает, он мелькает где-то рядом со столом еще пару раз, а потом присылает сообщение – то самое, в котором обещает быть дома в восемь двенадцать… И все.

Гэвин показывает Коннору, что значит быть живым.

– Эй! – Гэвин раздраженно хлопнул книгу по обложке, едва не выбивая ее из рук парня. – Смотри, где расселся, ботан! Звучало, он признавал, тупо, но Гэвин был слишком раздражен. Парень поднял на Гэвина взгляд – у него было лицо с правильными чертами, светлая, покрытая родинками кожа и такие пронзительно-голубые глаза, что Гэвину стало не по себе.

Он запинается, потому что, хоть убей, не может объяснить, в чем же дело. Да, они занимались сексом – и не раз, – но эти торопливые объятия ни разу не давали возможности для вдумчивого изучения. Не потому что Коннор андроид, а потому что он – господи боже – любовник Гэвина. Не так-то просто такое осознать.