Быстро открыв дверь класса, он окинул взглядом комнату, видя на одной из парт коробочку. Всё бы ничего, если бы она не лежала на его парте. Неужели на День святого Валентина? Но кто её подарил?

Они стоят рядом, махая на прощание своим зрителям. Капли пота, как знак усталости, стекают с лица, падая куда-то в невесомость. Яркий занавес медленно опускается и юноши наконец поворачивают головы, глядя друг на друга и счастливо улыбаясь. Он расчесывает чужие волосы. Затем, в макушке чувствуется мягкий поцелуй, а вокруг шеи чужие руки. Они смотрят на друг друга через зеркало напротив и им кажется, что они самые счастливые на этой планете. Зеркало трескается

У Эму для труппы есть одна великолепная новость: Они едут помогать в театр с шоу! Заодно заведут новые знакомства. Казалось бы, всё идёт хорошо, труппа немного сдружилась с другими актёрами, но тут Руи услышал кое-что, что заставило его поменять своё мнение. Это заметили и другие, как они собираются ему помочь и в чём вообще проблема?

– ...Руи, а какие мне подходят цветы? – тихо спрашивает юноша, глядя вниз крыши. – Лилии. Они красивые – просто отвечает он, на что Цукаса поджимает губы. Он качает головой. – Не подходят. – Почему? Ответа нет. Блондин не хочет отвечать, и это заставляет Камиширо напрячься, но тем не менее выдасть мягкий ответ. – Ты ведь тоже красивый. Вздох. Он не контролирует следующие слова, вырывающийся с его губ. – Но, наверное, на моей могиле хорошо бы смотрелись лилии

Он обводит взглядом комнату, натыкаясь на фигуру перед огромным зеркалом, разглядывающую себя. Камиширо привычно по-кошачьему улыбается, наконец заходя в комнату и заставляя на себя обратить внимание. Юноша по близости кажется удивлённым столь неожиданному визиту к себе, но затем улыбается. – Как вовремя, прямо перед репетицией! –

Цукаса остался ночевать у Руи. Ни одного намёка на грозу, даже в прогнозе погоды ничего не писали, но вот, уже во всю ливень тарабанит по окну, а за ним сверкают молнии и слышен гром. Цукаса утверждает себя в том, что явно его не боится, но...

Они не помнят, когда познакомились. Помнят, что в тот вечер было холодно, ветер дул. Тогда был конец весны, вроде... Или середина... Без понятия. Они сидели на одинокой крыше у перил, общаясь о всякой ерунде. Один сказал, что вдвоём они обязательно будут выступать вместе и ставить шоу. Это была средняя школа, но сейчас они уже старшеклассники. Руи думает, что влюблён в своего друга, но стоит ли ему об этом говорить?

Перед ней пустой холст. Она сидит, глядя на отсутствие своей работы. В руке ещё одна кисточка. В голове проскакивают мысли, вот бы их задушить. Задушить себя. Почему она просто не может перестать думать? Рядом оказываются некие фигуры, так и шепчут. "Ты должна стать лучше." "Недостаточно хороша." Она в ярости пинает стульчик и холст, заставляя их падать на пол.

Он лежит, задыхаясь. Он лежит, окутанный лепестками ярких, облитых собственной алой кровью, нарциссов. Всего пару минут назад они были такими красивыми, белыми белоснежными, светлыми. Он чувствует, как грудную клетку сжимают противные ростки цветов. Обвиваются вокруг ребёр, задевают лёгкие. Становится труднее дышать. Почему ему так не повезло?

Они стоят в коридоре, общаясь о сценарии и следующем шоу. Внезапно, фиолетововолосый чувствует чьи-то чужие руки на своих плечах и вздрагивает от неожиданности и знакомого ехидного голоса. – Приветики, семпаи! – здоровается Мизуки, а рядом с ним с уставшим вид стоит Нене. – Что вас к нам привело? – спрашивает Цукаса.

С самого детства так. Каждый раз с каждым приступом страх, что он умрёт, повышается в два, а то и в три раза. «Сегодня.», думает он. Но смерть с косой в чёрной мантии даже не в поле его зрения. Он закрывается от очередного приступа в пыльной кладовке, думая, что помрёт, но...

И в этот солнечный день они гуляют по полю алых, как кровь, цветов, таких изящных и прелестных. Они не думают ни о чём, лишь бы быть счастливыми.

Тик-так, тик-так... Тиканье часов эхом раздаётся по залу. Оно уже немного поднадоело. Вот бы они остановились. – Здесь прохлодновато, м? – слышит он голос со спины и оборачивается. Наверное, сейчас он выглядел как дурак полный.

Эти цветы спасают его, но всё равно делают больно. Сможет ли ему кто-нибудь помочь, даже если он сам себе не может?

Внезапно, он слышит шум песка неподалёку от себя. Кто-то пришёл? Он поворачивает голову, а затем чуть приподнимает её, глядя на ещё одного парня, смотрящего вдоль моря. Он мягко улыбается, пока руки заведены за спину. Он выглядит как солнце.

"Цукаса-кун, ты уезжаешь?" "Почему ты мне ничего не сказал?" "... Цукаса." "Я не шучу, почему?"

Ночь, в каждом уголке города уже был выключен свет, тихое время окутало всех людей мирным сном, но не этих двоих.

Вечер, начинает холодать. Яркое солнце садилось за горизонт, оставляя остатки света в виде лучей, ударяющихся о стеклянные окна музыкального класса. Они были закрыты, но спокойная и плавно перетекающая с высоких до низких нот музыка разносилась по всей комнате, эхом стуча до нижних этажей и соседних кабинетов. Длинные и бледные пальцы перескакивали с клавиши на клавишу.

— Не смотри на меня так! Мы не будем прогуливать! Камиширо хмурится. — Я всего-то обманул тебя пойти, потому что скучал за тобой, — он начинает плакать, добавляя пару наигранных шмыгов, будто подчеркивая свои слова. — Мы не были наедине много, много дней… — смотрит он в сторону с грустным выражением лица. — …Мы обедали. Наедине. Два часа назад. — отрезает Цукаса.

Все его мысли оборвал взявшийся из ниоткуда ливень, вот так незадача. А ведь в прогнозе писали, что весь день будет солнышко. И, ясное дело, зонтик Руи не взял.