Итак, разрешите представиться. Я — Ларри Джонсон. И я втихую передёргиваю на руки своего лучшего друга.

- Что ты сказал? – носитель протеза поплелся в сторону металлиста. - Я сказал, - Ларри грубо схватил друга за кисть, - что хочу тебя трахать.

Осознание, что у него встал, пришло немного позже, чем осознание, что лучший друг плачет. Вместе с ним проснулось и чувство стыда - это следы боли и трагедии, а он загляделся на это, словно на сиськи в журналах.

В колледже за спиной шепчутся — называют Салли за глаза "девчонкой", которая носит кашемировые свитера в тон блестящим заколкам на высветленных голубых волосах. Но никто не знает, что по вечерам эта самая "девчонка" снимает гипсовый протез и спокойно втрахивает в свою кровать капитана футбольной команды — Ларри Джонсона.

Получить протезом прямо по лицу – так себе удовольствие. Джонсон даже не до конца понимал, что произошло, но, на подкорке сознания, понимание, всё же, было. Фишер подлетел к нему и взял за запястья, чтобы отстранить руки от его лица. Салли, похоже, не понял, что остался без защиты.

Страдающий от бесконечных кошмаров и видений, однажды Салли попадает в кабинет мозгоправа. Кто бы мог подумать, что выписанные врачом эйфорийные таблетки вызовут у парня сильнейшую зависимость, и именно Ларри придется спасать его из наркотического плена.

Как давно Салли Фишер издевается над собственным телом? Он сам уже не помнит этого. Что стало этому причиной? Вы и сами знаете. Как давно Джонсон влюблен в своего лучшего друга? А хуй его поймёт. Возможно, даже с самой первой их встречи. А может, только со вчерашнего дня.

Ларри Джонсон - татуировщик. Ему не раз поступали заманчивые предложения, но парень предпочитал бить для себя, чтобы не превращать хобби в работу. Совсем недавно он увлёкся творчеством таинственного исполнителя, который зовёт себя «Drop». Его песни вдохновляли и мотивировали, а порой даже вытаскивали парня из подавленного состояния. Ларри решает найти этого человека в сети, чтобы сказать «спасибо», но проблема заключалась в том, что о нём абсолютно ничего неизвестно. Кроме голоса.

Достигнув зеркала, Салли раздражённо расстегнул своё «лицо» и уставился в отражение. Всё оказалось не так плохо: из виска высовывался всего один крохотный василёк, с лепестков которого ещё не испарились мелкие капли крови. Это радовало, ведь в подвале ему показалось, что там как минимум букет вылез. А это означало бы, что рану придётся зашивать и долго-долго обрабатывать. Как две недели назад, когда Ларри обнял его...

Так что еще пара секунд — и Салли резко отстраняется с распахнутыми до предела глазами, заходясь хриплым кашлем, громко выхаркивая из легких дым, что щедро передал ему при поцелуе Джонсон. Ведь Ларри, как никто другой, знает, как отучить миленьких пай-мальчиков от плохих привычек.