Серия «PWChatWeek2025»

Модди жил свою беззаботную пиратскую жизнь, не тужил, грабил судна, командовал своим экипажем — в общем, всё как у всех. А тут на тебе: сначала он чуть не тонет, а потом влюбляется в мальчишку, который тайком пробрался на его шхуну. И тут беда — этот самый мальчишка разговаривать не может. Встрял ты, капитан, ох и встрял... // или просто недо-ретеллинг «Русалочки» Андерсена

— Я согласен, — мотнул головой Модди. — Даже не спросишь, что получишь взамен? — вздёрнул бровь Его Величество. — Служба Вам — высшая награда, — склонил голову Модди, говоря совершенно искренне.

Пугод работает в кофейне, кое-как справляется с учёбой и иногда грезит о вещах романтического толка, споря сам с собой. Он, пожалуй, и не ожидал, что всё, о чём он исподтишка мечтает, окажется способен подарить его постоянный клиент с тёплыми глазами и радостной улыбкой. Странная, всё-таки, штука — жизнь.

Детские игры в квесты и приключения им обоим интересны не были, и вместо этого они просто… разговаривали. Долго, порой по несколько часов, усевшись где-нибудь в уголке мира и даже не шевелясь — Пугод, например, просто заваливался к себе на кровать, оставляя только гарнитуру, чтобы видеть и слышать своего собеседника. А иногда — очень редко, правда — они молчали. И в это молчание было вложено гораздо больше, чем в самые горячие слова.

— И совершенно зря, — серьёзно отвечает Модди, подходя к Пугоду ближе и воровато оглядываясь. Рядом ни души — они у самой окраины поселения, где в такое время мало кто гуляет, а не работает. Это успокаивает, позволяет украсть один ласковый, до щемящей, сладкой боли нежный поцелуй. — Как ты вообще оказался в этих краях? — Зов сердца, Модди, зов сердца, — смеётся Пугод и щурит свои невозможные солнечные глаза.

До конца света оставалось восемь минут, а солнце светило так же ярко, как и до этого. Шутка, наверное. Тупой розыгрыш. Верить в это не хотелось. Умирать не хотелось тоже. Только вот никто их и не спросил.

Они никогда не обсуждали эти странные, неожиданные приливы близости, происходящие перед сном, и вели себя наутро так, словно ничего из ряда вон не происходит, словно это всё в порядке вещей — и продолжали именовать друг друга друзьями. Может, у вампиров понятие дружбы просто отличается от людского?