Серия «asaad/halim»

Халим опустил глаза. Когда-то и его называли так. «Прекраснейший цветок Внутренних покоев». Но с тех пор, как эти слова впервые прозвучали при дворе, минуло уже восемь лет. И даже самые долгоживущие цветы рано или поздно увядали.

Халим вздрогнул. Слова подействовали на него, как пощечина — только удар он почувствовал не снаружи, а где-то внутри. Вдоль позвоночника пробежали мурашки. Прикусив губу, он поднял глаза на Асаада. В памяти встали — снова — нежное прикосновение к плечам, вкус вишни и успокаивающий шепот на ухо. «Я тоже запомню это, шехзаде. Я тоже».

Поэты описывали Ташакан как царство песков и ветров, колыбель культуры нынешней Аравии. По его бескрайним просторам путешествовали первые кочевые племена хеси, на его иссушенной солнцем земле строились первые города и возводились первые мечети. Именно здесь, согласно священным книгам, дважды спускался к людям Владыка Песков и здесь же стоял проклятый им город Бу-Мессал.

Башир прикусывает губу и трет пальцами переносицу. С каким цветком вообще можно сравнить человека, сумевшего заставить повелителя смотреть на себя так, словно он — самая ценная вещь в этом мире?

Это был совершенно новый для Халима вид близости между ними, и он ощущался куда более интимным, куда более личным, чем любые постельные утехи.

Звезды — холодные и колючие, — напоминали россыпь хрустальной крошки на черном бархате небосвода.

Он правда переспал с владельцем Al Thuraya Technologies. С человеком, о котором пишут статьи в арабских СМИ. С человеком, чьи фото можно найти по запросу в Google. С человеком, который вещает об автоматизированных буровых установках и новых технологиях переработки нефти со сцен ADIPEC, MEE и EMF. Халим задерживает дыхание, мысленно считает до пяти. Реальность кажется слишком тяжелой, чтобы он мог выдержать ее давление.