При виде этого беспорядка, наверное, у любого человека создастся ощущение того, что Даниил… просто отошёл по своим делам, вышел пройтись по Городу за едой до ближайшей бакалеи или ещё куда-то, и совсем скоро он вернётся — настолько естественно, обыкновенно и непримечательно выглядит обстановка в его комнате. Ничего не поменялось с момента смерти Данковского. Бурах помнит, что вчера, во время их последнего разговора, его временное жильё выглядело точно так же.

Слабое освещение зелёного цвета ползёт по хрупкому телу, лежащему на кровати, похожей на больничную кушетку. По исхудалым девичьим рукам, растрёпанным светло-русым волосам. В ногах скомкалось одеяло, и приподнятый подол больничного халата открывает вид на такие же худые ноги, лодыжки. Нет, это не красивая и не изящная худоба, а уродливая, страшная. Её лица не видно из-за одеяла, и оно к лучшему: страшно даже взглянуть в эти большие и мёртвые глаза измученного, но все ещё живого человека.

Киберпространство во многом напоминает космос. Оно тёмное, бескрайнее и пугающее. Мерцающие приятным голубым цветом двоичные коды из единиц и нулей плывут вниз, в густую черноту, напоминая собой звёзды в красивом ночном небе. Человечество давно тянуло руки к нему, заворожённо наблюдая за мириадами разноцветных точек и задаваясь фундаментальными вопросами: «А что же там? Кто там обитает? Что ждёт нас, окажись мы среди миллионов манящих к себе светил?»

Вечер в Степи удивительно спокойный. В ушах шумит прохладный ветер, словно напевая песню, понятную только ему самому и Укладу. Вокруг никого нет, под ногами лишь шуршит сухая трава, неподалёку трещит костёр с трупами, взвиваясь столбом едкого дыма до самого грязного неба.

Утопия разрушена. Какой же выход из, казалось бы, безвыходной ситуации найдет отчаявшийся человек, который ранее потерял всё, что ему было дорого? blessed mane – void god is an astronaut – dust and echos