Когда Хаул впервые встретил Софи, он едва ли взглянул на нее. Седая, сгорбленная старушка, полная сожалений и укрытая чужим проклятием - он едва-едва прошелся по ней своим колдовским взглядом, слишком увлеченный своими проблемами, чтобы смотреть дольше, чтобы замечать больше, и совсем уже не заметил после, как она стала частью его замка, его жизни. Он был слишком поглощен своей жизнью, слишком увлечен своими проблемами, чтобы думать о ней.

Кавех всю жизнь был, есть и будет — словно открытая книга. Бери и читай. Не суть важно, что книга эта, несмотря на то, что открыта, возможно, перевёрнута с ног на голову, вдобавок читается справа налево и, вероятно, написана на давно вымершем языке. Как хорошо, что Аль-Хайтам никогда не интересовался чем-то простым. Его всегда привлекали трудности.

Когда Мона показала тест с двумя полосками, Скарамуш недоумевал, почему звезды этого не предсказали. В любом случае, взвесив все за и против, пара дружно решила, что дал Бог зайку – даст и лужайку, поэтому надо было забирать документы из педа, искать работу и как-то устраиваться в жизни. Скарамуша, так и не поступившего на учителя младших классов, судьба сразу подвела к практике.

Движимая злостью на всех вокруг, в том числе и на объявление про ремонт компьютеров, Мона поднимается на пятый этаж, чтобы больше не пересекаться со Скарамушем. По крайней мере сегодня, потому что ей здесь еще жить. Господи. Ей здесь еще жить.

— Что же, — Странник взглянул в светло-зелëные глаза напротив, склонив голову с лëгкой улыбкой. — Рад знакомству, сожительница.

Первая любовь – каково это? Сладко, как кусок шоколадного торта на день рождения. Больно, как внезапный удар под дых. Горячо, как обжигающие языки пламени. Иногда она может сделать жизнь в разы хуже, иногда же наоборот – спасти её, а заодно и скрасить эмоциольный фон. В какие же дебри пылкие чувства занесут юную школьницу из обедневшей семьи? И из каких потом спасут? Столько вопросов, на которые ей только предстоит получить ответы.

— Я знаю способ согреться.

Мона ведёт спокойную жизнь в Мондштадте, когда появившись из ниоткуда незнакомец в Иназумских одеждах шантажирует девушку раскрытием её собственных преступлений перед обществом. Мона лишь пыталась проводить исследования, но теперь вынуждена отправиться в неизвестность за странником желающим получить от неё предсказания о тех за кем охотился. Её переполняет злость за причинённый ущерб, но в то же время и любопытство. Кто он? И почему в нём умещается сила архонта?

Странник казался картонным — не язвил, не выражал никаких эмоций, шагал ровно и словно по какой-то незримой для девушки программе. В холодных синих глазах не было ни капли насмешки, ненависти, сожаления, горечи или гнева. Пустота. И от этого становилось ещё более тошно. На языке крутились разные ругательства, хотелось высказать так много беспочвенных претензий, но смотря в эти глаза, Мона понимала — не ответит. Таков был приказ Малой Властительницы Кусанали для Странника — вести себя тихо.

Странник продолжал сжимать и зацеловывать Мону, и, на самом деле, ему было словно глубоко плевать на то, хочет она спать или нет. Он просто почувствовал эту жгучую и острую необходимость здесь и сейчас обнять её, почувствовать теплоту её кожи на пальцах, ощутить дыхание, голос, запах… Уже на утро Мону ждал обычный, слегка язвительный, прямолинейный и грубоватый парень, который настоятельно делал вид, что ночью ничего такого и не происходило. (Что было после Бога Мудрости?)

У Моны с Сяо и Альбедо отношения крепкие, братско-сестринские, но романтикой там даже не пахнет. Они просто делят тесную для троих однушку, ютятся в одной кровати и исправно вытаскивают друг друга со дна, хотя вытаскивает в основном Альбедо, если честно. Однако парню Моны упорно кажется, что всё это дело пахнет тройничком, из-за чего и начинаются проблемы. А потом проблемы начинаются не только у неё.