Сириус не может перестать пялиться — на высокие скулы, вздёрнутый нос, прикрытые от усталости безмерно глубокие голубые глаза. Он так влюблён, господи. Готов преданно ждать возле его кровати каждую депрессивную фазу, бегать за ним по всему Лондону, когда наступит маниакальная. Так чертовски влюблён.

— Если бы я сегодня целовал кого-то… — сбито говорит Римус, — как бы ты себя повёл? — Был бы очень за тебя рад! Люпин шмыгает носом и смеётся. Сириус сам понимает, что сказал полную хуйню. Если бы Римус целовался с кем-то, Блэк бы разнёс всё поместье Лестрейнджей.

Сириусу и Ремусу очень нужно поговорить, но они никак не могут найти время и место.

Сириус целовал Люпина долго, нежно и самозабвенно, потому что Ремус не терпел грубости и насилия. Он был слишком добродушным для чего-то жесткого – ну, большую часть своей жизни, по крайней мере. Ремусу не приходилось даже напоминать Сириусу, что он не потерпит неуважения, силы или жестокости – Сириус и сам прекрасно понимал это, а потому даже сейчас его явно нетерпеливые руки были обходительны и аккуратны, пока залезали под горчичный свитер Люпина.

Никто вообще не видел в упор, на кого смотрит постоянно Сириус Блэк. На кого смотрит и от кого без ума. То он с Марлен идет в Хогсмид, то сидит рядом с Мэри и смазливо улыбается, то подмигивает Дорказ за завтраком в Большом Зале. Даже МакГонагалл не раз доставалась улыбка талантливого, но не самого послушного ученика. Но на оборотня он смотрел серьезно.

- Да ну тебя! – рассмеялся Люпин, толкнув Джеймса в плечо. – Пойдем, а то на урок опоздаем. - Или этот вампирчик прокусит твою гибкую шейку, изнеженная ты первокурсница, - пробормотал Джеймс, обращая внимание Люпина, целиком и полностью сконцентрированное на учебе, на Сириуса Блэка, изящно повернувшего голову в его сторону. – Ну-ну!

Сириус Блэк решает захватить кофе, пока ждет своего друга, опаздывающего в первый раз в жизни. Бариста слишком красив для того, чтобы не флиртовать с ним.