— Боже, если ты есть, прошу. Пусть ко мне не подселят какого-нибудь идиота, — Ли соединил ладони в молящем жесте, возведя глаза к потолку. Темноволосый парень, стоящий в очереди на распределение в комнаты общежития, громко чихнул.

Именно этого никогда Джисон и не простит. Этого слова. Любимый… Теперь это слово навсегда будет связано у Джисона с ложью, с бессовестным и жестоким обманом. Столько слов придумано альфами, чтобы получить от омеги то, чего хочется. И любимый среди них даже не самое популярное, потому что очень ко многому обязывает. Обязывает любого, но не наглого и беспринципного подонка, каким оказался Ли Минхо.

Минхо лишь хотел разбавить атмосферу и поиграть с этим пареньком. Кто же знал, что он возбудится от щекотки.

— З-здравствуйте... Я-я пицца, принес вам Хана, – растерялся Джисон, едва ли не роняя коробку с теплой пиццей прямо на пол, видя перед собой знакомое лицо. — Я, конечно, не заказывал Хана, но если он такой же вкусный, как эта пицца, то я не против, – улыбнулся Минхо с игривым блеском в глазах. И Джисон покраснел.

Однокурсники его считали славным парнем, вполне веселым и почти никогда не унывающим. Про таких людей говорят «открытый». Но даже у него, открытого и дружелюбного парня, есть свои скелеты в шкафу. В его случае, скелеты из набивки и искусственного меха.

Джисону страшно, когда до него дотрагиваются, каждый раз он ожидает боли. А потом плачет, впервые ощутив нежность прикосновений Минхо.

Я просто никак не пойму, как я смог влюбится в Хан-мать-его-конченая-белка-Джисона, не пойму, но это факт

Если любовь с первого взгляда выглядит так — то Хан Джисон готов влюбляться в него каждый день.

Хан не думает от слова совсем... — Целоваться хочу. Сказал, как отрезал. Вот так просто и невозмутимо, а у Минхо глаза по пять рублей

Тяжело быть интерном в самой престижной клинике. Еще тяжелее, когда будущий заведующий отделением кардиоторакальной хирургии та еще козлина, что третирует тебя в течение каждой смены, превращая и без того тяжелую работу в самый настоящий ад. Вот только, несмотря на отвратительный характер, доктор Ли все равно очень нравится Джисону. А потом Новый год все расставляет по своим местам.

Джисон слушает онлайн-лекцию, и всё бы хорошо, если бы не кое-какие "но": 1 — он сидит на Минхо; 2 — ему в зад кое-что упирается.

Минхо заметил сначала тонкую стройную ногу, следом очертания острой лопатки, а потом и тёмную макушку, которая вскинулась из-под вороха трепья, учуяв рядом альфу. Джисон был как воплощение греха, как падший ангел, угодивший прямиком в его кровать.

— Будет больно — не кричи, — буднично сообщил Чанбин. — Терпеть не могу, когда клиенты орут. "Заебись," — подумал про себя Хенджин. Но он знал, что закричать не сможет при всем желании. Не когда тут рядышком стоит этот офигительный блондин в паленой косухе, который так и не представился.

Джисон занят, и его это устраивает. У него нет времени на глупости. Это его выпускной год в колледже, и он рад, что может кое-где зарабатывать, сочинять музыку в свободное время и выступать в подземке недалеко от кампуса трижды в неделю. Но когда игривый незнакомец бросает в банку для пожертвований клочок бумаги со своим номером, Джисон, несмотря ни на что, заинтригован.

Джисон так и стоит, чувствуя, как полыхает кожа, на которой ещё застыли мимолётные прикосновения чужих пальцев. Смотрит, как уголок рта Минхо чуть дёргается вверх, но тут же падает вниз, как и сердце Джисона летит с обрыва на острые скалы его неразделённой влюблённости.

Минхо ощущал каждой клеточкой своего тела, что под ним сокрыт целый зверь. Когда он освобождался от цепей и выходил на охоту – он рвал зубами человеческую плоть, потроша ее на куски. Ему не страшна ни кровь, ни крики, ни боль. Он этим питался. Он этим жил. И Минхо думал, что всякий входящий в больничное крыло будет остерегаться его клетки, однако что-то явно пошло не так, когда однажды новый лечащий врач с теплотой в голосе начал называть его просто-ласково – Котёнком.

Verse 1: Хан Джисон обращается за помощью к единственному знакомому пианисту – Ли Минхо и пытается уговорить подменить его внезапно приболевшего клавишника. Verse 2: Ли Феликс пытается набраться смелости и познакомиться с красавчиком пианистом – Хван Хёнджином, который в упор не видит влюбленного в него басиста.

Минхо закрылся в собственном мире, где был только он, его небольшая рок-группа и тексты песен, которые он писал ночами напролёт, выдавая симфонию звуков из гитары. Он старается написать свой первый альбом, но как назло у него пропадает вдохновение. Тогда на помощь приходит он – парень, играющий на пианино, звук которого Ли ненавидел больше всего. — Т-ты поцеловал меня? – удивлённо сипит Минхо. — Да, и сделаю это ещё раз, если не заткнешься. — А что, если я не заткнусь?

— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?

Попытка Джисона сменить цвет волос закончилась крашем на очаровательного парикмахера в милом свитере.