Когда Тоня осторожно касается его плеча, Ромке хочется огрызнуться по привычке и отправить эту тихоню на заднюю парту обратно. Куда ей с ним, она вся соткана из мягкого материала, едва коснись и испортишь. Только будь оно так, она бы даже врезать Семёну не смогла, не то что рядом с ним ошиваться. — Ты обещал помочь, — Тоня говорит так, будто уже ждёт отказа. Ромка одаривает её саднящей улыбкой — сложно её винить, учитывая, как они познакомились. — Я же сказал, куда ты, туда и я.

Спровоцировать внимание Петровой легко, и очень, очень неприятно. Рома задушено стонет, ловя на себе пристальный взгляд изумрудных глаз, готовый выть хоть на Луну, хоть на Солнце, лишь бы его помиловали. Он даже согласен уверовать в байки про Хозяина леса, если это сможет спасти его от белобрысой катастрофы.

Тоня знает таких мальчишек, как Рома Пятифанов. Самоуверенный и жестокий хулиган, считающий, будто все должны его слушаться и подчиняться. И чего только девушки в нём находят? Ведь он — это одни сплошные проблемы. Нет уж, ей стоит быть умнее и держаться от него как можно дальше. Так Тоня считает до тех пор, пока одним прекрасным (или не очень) вечером не спасает Рому. А как известно, после спасения жизни хулигана твоя собственная жизнь уже никогда не сможет стать прежней.

Сборник коротеньких историй по гетеро ротонам//

Это не взаимные чувства телели в груди у Кости и, что самое омерзительное во всей этой ситуации, этот идиот сам в этом виновен...

Рома, вообще-то, в Тоню не влюблен до потери пульса – он все ещё пытается Полину на свидание позвать, раз за разом репетируя то, что скажет ей в момент "Х".

В какой-то момент Ромка понял, что Полина больше не представляет для него интереса. В какой-то момент все пошло куда-то не туда и не по плану.

Злые слова, предназначенные Антону, удары без жалости, все угрозы и провокации - все это слилось в одно единое воспоминание, которое прокручивалось в голове Антона, как пленка старого фильма. Этому не было конца. Презрение перевешивало всякий призыв к миру. А уж дружба тем более не была их участью. Рома был ему врагом. И раз за разом Антон, подкреплённый ненавистью, убеждался в этом. Дружбе не быть. И перемирию - тоже.

То что он будет с омегой, Ромка решил сразу. До ухода отца на войну у них была такая же семья. Внутренний зверь, так или иначе присутствующий в альфах и омегах, категорично отказывался поддаваться кому-то, кого не может ощутить. Почувствовать запах, узнавая в каком настроении партнёр, вылизать шерсть нежного и ласкового зверя, какой-нибудь омеги. Будь даже на момент взросления Ромки одна омежка на всю деревню, но своего он добьётся.

Когда Антону разок вмазали по лицу кулаком, не забыв надеть увесистый перстень, уронили на заледеневшую землю и отдавили ладонь толстой подошвой сапога, Роме достаточно было увидеть лишь его лицо. Злоба, упрямство, желание дать сдачи, отстоять пошатнувшуюся гордость и даже страх, спрятавшийся где-то глубоко в глазах под нахмуренными бровями. Эта картинка никак не накладывается на образ заботливого старшего брата. Рома просто не может это представить! Даже не смотря на то, что Оля твердит иное.

Внутренний Волк сразу заприметил этого омегу. Пугливый, как зайчишка, но такой храбрый, что аж скулы сводило, как хотелось вонзиться клыками в шею и загрызть. Зайчонок уже принадлежал ему, альфа это знал и чувствовал. Лес шептал ему: "Пойди и забери". Пожалуй, Рома так и сделает. Антон Петров - его новый одноклассник и будущая пара, Пятифан поклянется в этом на крови. Только сначала нужно перебороть свое стеснение.

Бяшины слова все еще не шли из головы: получалось, что Рома любит Полю. Это были интересные новости и Антон пока не понимал, как к ним относиться. На всякий случай пока что решил никакого отношения к этому не иметь. А то вдруг…

Роме было мало. Он хотел оставить множество укусов и засосов на белоснежной коже, осыпать ее тысячей поцелуев и исследовать каждый сантиметр. Хотел завладеть этим телом, присвоив его себе, чтобы больше ни одна живая душа не смогла даже дотронуться до него.

"Он грубый, кусает до крови, а ещё его любимая поза - поза наездницы".

— Чё, она отблагодарила тебя хоть за помощь? Если закрытые глаза и возможно было закатить, то у Антона это весьма успешно получилось. В чём твоя чёртова проблема, Пятифанов?

Прокуренные, обшарпанные стены старого гаража и немногочисленная сломанная, убитая временем мебель встретили его как родного. Чего не скажешь об неизменных обывателях промозглого места. — «Уходи, Антон. Ты здесь не нужен». Антон не уходил. Антон всегда оставался.

— Мы — одна команда, — и, выдержав длинную, непозволительно долгую паузу, добавил чуть тише, повторяя всё ту же, ранее сказанную им фразу, когда они стояли вдвоём после глупого спектакля за углом: — Куда ты — туда и я.

у ромы под рукой всегда нож-бабочка спрятан в рукаве, всегда сорваные мозоли на руках и спрятанная пачка сигарет в кармане спортивных штанов. у ромы слезы по ночам, шрамы от драк и вечно ноющее сердце. а у антона нет. у антона дурацкие очки вместо ножа-бабочки, теплые руки без мозолей и упаковка таблеток вместо сигарет. у антона ссоры по ночам, шрамы на душе и запущенное с помощью таблеток сердце.

у ромы вошло в привычку оставлять синяки на своём теле, а у антона вошло в привычку бережно обрабатывать каждую рану пятифана.

— не бойся ты так, я тебя от любых монстров смогу защитить, трусливый зайчик.