Ты можешь быть кем угодно среди обычных людей, но в лесу ты начинаешь придумывать себе новых богов и забывать старых. Но в лесу ли ты? В пещере? Ты жив или умер? Ты спишь? Что происходит?

- В отречении, в восхвалении Господа нашего, в беспрерывных мольбах и просьбах, с надеждой и верой великой нашей, только так вы можете вымаливать прощение за все грехи свои содеянные. Встаньте же, возвысьтесь над пороками своими, помолитесь, братья и сёстры, и детей своих на путь истинный направьте, ведь только доброта искренняя и открытость к Богу сделает их сильными. Заставьте ближних своих раскаяться и Всевышний сжалится над вами, простит вас.

Если вам в руки попадет книга в переплете из человеческой кожи, вряд ли вы отличите её от такой же в обложке из свиной или коровьей кожи. Но есть надежный метод.

Дуинлан замуж никогда не выйдет. И тем более — за этого выскочку, задаваку, воображалу Хайта.

Их двое – Гарольд и Лесли. Они связаны неделимо. Поодиночке им не выжить в этом лесу.

Денис морщился. В голосе Кольцова было слишком много елово- и ивово-зелёного. Его самого было слишком много.

Говорят, выпьешь на сносях солёной ваэлийской воды — родишь пирата.

Если хотите почитать, как работает мозг у сталкера, живущего не своей жизнью, а чужой, то милости прошу. «Мы делили парту одиннадцать классов и целый год в ВУЗе. Слиплись, рядом всегда, за первой у окна. Вечная соседка, даже не подруга — мы толком не общаемся. Но, стоило прийти к ней проплакаться, на меня свалилась куча проблем: признание в любви и её чокнутая бывшая-сталкерша. Scheiße*»

Эстер, прогуливаясь по соседскому яблоневому саду, часто задумывалась, что её держало в этой деревне. Отец упивался спиртным, игнорируя существование дочери, а жители её сторонились. Ранним утром, собираясь в свою лавку, Эстер находит мертвеца около двери. Борясь со страхом, она понимает, что единственный способ не навлечь на себя беду и спастись — скрыться в замке близ деревни в качестве служанки.

Шесть месяцев; двадцать девять касаний: десять по селезенке — она ему нравится; она сочная, кровавая и мягкая; шесть по печени, пару раз он откусывал немного — умный-умный малыш; он знает, что она вырастет снова; семь по желудку — он тонкий и интересный; шесть прикосновений к сердцу; оно трепетное; малыш приставлял ладошку аккуратно.

Не будь подобное действительно столь значимым для неё, она бы и дальше обходила это место стороной или просто использовала двери. Ведь даже когда Эн узнаёт о подобном «отрыве», он лишь как-то совсем безразлично-недовольно хмыкает и глубже зарывается пальцами в плотную шерсть мурлыкающего Кикурагэ на своих коленях. «Откровенная дурость и безрассудная трата дыма» - всё, что она получает напоследок в качестве не прозвучавшего разрешения.