Я шёл за ним, мокрый, босой и замёрзший, и улыбался, совсем не прислушиваясь к словам. Моя ледяная крепость рушилась, таяла и на её месте возникало что-то тёплое, уютное, пока ещё неясное, но очень желанное. То, что я намерен строить с ним, для него, для нас…

Можно быть свободным, как ветер... Можно наслаждаться этой свободой... Но рано или поздно захочется прибиться к берегу, на котором всегда тебе рады, где тебя ждут и любят. Где находится твой личный маяк.

Валера очень серьёзно относился к своей работе. В таксопарке он служил относительно недолго — год всего, и потому старался показать себя с лучшей стороны. Все вокруг посмеивались над ним, но незло, по-родственному. Отец шефа, по совместительству юрист фирмы, называл волчонком и каждый раз, проходя мимо, так и норовил потрепать по волосам.

Егор всегда любил весну. И любит до сих пор. Весной всё просыпается, даря надежду на счастье. Весна — самое подходящее время, чтобы встречаться, влюбляться, строить планы. И именно весной он встретил того, кто сделал его счастливым, заполнил собой каждую клеточку, согрел изнутри, до сих пор в любые холода ходит полураздетый и не даёт даже в самые хмурые дни предаваться хандре.

Война для Ирвина закончилась в тот момент, когда рядом разорвался артиллерийский снаряд. Мир потемнел, закружился, встал с ног на голову. Боль пришла позже, в полевом госпитале. Он не сразу понял, что остался без руки. Без правой руки. Для него, до войны бывшего лучшим плотником в округе, жизнь кончилась. Кому он теперь нужен, калека! Придётся сидеть на шее у родителей, а у них, кроме него, ещё шестеро.

Воробьиный век недолог, это все знают. А вот мне повезло — четвёртую зиму пережил, поэтому среди сородичей пользуюсь почётом и уважением. А всё почему? Да потому, что я очень наблюдательный и внимательный воробей: смотрю, запоминаю да выводы делаю. А потом любому желающему могу совет толковый дать. И не только моим воробьиным родственникам, между прочим!

Теперь-то понятно, почему он в маньяки подался — добровольно на такое только такой дурак, как я, согласится. Ну ничего, теперь он — дурак — у него есть, и даже согласен взять на себя героическую миссию по спасению мира от одного конкретного злодея.

- Милый, привет! Чем занимаешься? - Лежу в постельке, засыпаю... А ты? - А я в баре за твоей спиной, смотрю, сука, как ты вертишься и не можешь уснуть!

Генка за свои двадцать три года никогда не влюблялся. Родители не в счёт — это совсем не та любовь. А тут втюхался так, хоть криком кричи. Да вот только нельзя не только кричать, даже шёпотом говорить — стыдно и боязно. Объектом его любви оказался мужчина — сосед, недавно купивший квартиру в том же подъезде, где Генка снимал комнату. Больше того — на той же лестничной площадке.

— Ладно, говорите адрес, — выдохнул Валька, наглядно убедившись, что действительно нашёлся хозяин. Кот, только заслышав голос, упёрся передними лапами в Валькины коленки и потянулся к телефону, издавая какие-то странные квакающие звуки.

— Я это… оттуда, — сказал он почему-то шёпотом и, оторвав одну руку от паха, пальцем показал вниз. — Живу теперь там, ага, — хохотнул пьяно и виновато одновременно. — Жека я, — представился, вернув руку опять на пах, и мне показалось, что сжал его ещё сильнее.

Любовь - это химия.

Славка не верил ни в Бога, ни в чёрта. Не говоря уже про всякие гадания, привороты-отвороты и прочую так любимую женщинами ерунду. Но тут припёрло. Припёрло так, хоть вешайся.

Серый, сбегая вниз по лестнице, довольно потирал руки: всё, кажется, сложилось более чем удачно. А котёнка он Васькой назовёт! Один Васька — хорошо, а два всяко лучше!