— Меня такие, как ты, не интересуют, — небрежно бросил Хёнджин. Эти слова на секунду отразились на лице Феликса. Он поморщился и криво усмехнулся. — Такие, как я, да? — переспросил он и отвернулся, неоднозначно хмыкнув. Будто эти слова и правда задели его. — Рад, блядь, что у нас это взаимно. Меня такие, как ты, тоже не интересуют, — сказал Фел.

Даже в своих самых смелых фантазиях Хёнджин ни разу не представлял своего главного врага Феликса в подобном наряде. То есть с набором уши-хвост и в слитном кожаном боди, сидящем в облипку. Таким тесным и тонким, что на груди проступали очертания горошин сосков.

Перед ним стоял абсолютно голый и босой молодой человек, удерживающий полупрозрачную простыню красного цвета в одной руке и бокал вина в другой. Хван с минуту смотрел на него с полуоткрытым ртом и простоял бы так, вероятно, всю ночь, если парень не произнёс низким и немного пьяным голосом. — Я могу поспать у тебя на диване?

У Феликса новогоднее настроение ассоциировалось с колоссальными завалами на работе, хронической усталостью, недосыпами и банальным раздражением от вида ярких плакатов с надписью «С Новым Годом!». Хотелось банального выспаться. И чтобы никто не трогал. Но у Хёнджина на Феликса были свои планы.

Что может быть хуже, чем напиться на «посвящении в студенты», когда на следующий день к первой паре, которую под страхом смерти (экзамена) никак нельзя пропустить? Правильно. Обнаружить у себя в исходящих сообщениях в инсте «хочу тебе отсосать», отправленное крашу в полтретьего ночи и помеченное, как «прочитано».

Светлые детские воспоминания о первой школьной любви разрушились, когда Феликс увидел Хёнджина, своего бывшего одноклассника, в стриптиз-клубе. – Он будет танцевать для тебя в отдельной кабинке. С днём рождения, Ликси!

Феликс жил своей мечтой стать рокером, его комната была увешана во всевозможные плакаты групп, которыми он ежедневно вдохновлялся. И вот, казалось бы, мечта сбылась: он оказался в элитном рок-клубе, где выступали непревзойденные. Ли решается показать себя, но с треском проваливается, теряясь среди многолюдной толпы. — И чего ты плачешь? Разве рокеры плачут? – вздыхает красноволосый парень. — А что они делают? – всхлипывает. — Показывают всем придуркам, кто здесь главный.

— Я вижу, как ты на меня смотришь, – шепчет Хван, поглаживая парня по коленке, плавно поднимаясь вверх, — но хочу предупредить: мне нравятся девушки.

— Феликс? – опешил Хван. — Ты какого черта пристегнул меня к кровати? — Я слышал, что ты говорил своему другу по телефону, Хенджин, – недовольно буркнул Ли, перекидывая ногу через бедра старшего, садясь на него.

Иметь всю эту популярность, все эти бесчисленные деньги при себе доставляло огромное удовольствие Хван Хенджину. Многие думали, что он модель, а кто-то и вовсе, что он богатенький сынок своих родителей, однако никто и не догадывался, что парень просто выполнял задания из приложения, после которых на его счету прибавлялся ещё один нолик. Правда, иногда они были очень... своеобразны.

Феликс сидел на полу своей ванной комнаты и вертел в руках зажигалку, яркую и пластмассовую. Такие продавали в магазине за углом. Там же продавали Marlboro Red. Крепкие сигареты, которые Ли никогда не любил, но которые упрямо продолжал покупать. Он делал это потому, что они напоминали ему о Хёнджине. О парне из его тусовки стритрейсеров, который курил Marlboro Red, гонял на Bentley, доставшемся ему от отца, и никогда не имел дела с парнями. Вернее имел, но не такое, как хотелось самому Феликсу.

Феликс резко схватил за ворот одежды и притянул к себе, трепетно касаясь манящих и столь желанных губ, утягивая шокированного старшего в неумелый поцелуй. На лице Хёнджина первое время читалось смятение, но потом же, располагая руку на затылке младшего, зарывая пальцы в мягкие волосы, стал углублять поцелуй, перехватывая инициативу на себя. Ли Феликс сам рубанул канат, который держал весь мост из стеснения и нерешительности, тем самым обрушив это всё в бездонную пропасть.

Феликс закатывает глаза в блаженстве. Именно такой секс он любит больше всего – нежный и медленный. Он вводит свою страсть под кожу, напитывает ею, фокусирует на процессе, на каждом этапе близости. Ли концентрируется на чувственном восприятии каждого прикосновения, а не на желании освободиться от напряжения. Джин считает такой секс творческим актом, не иначе.

- Когда ты вернулся? Сколько ты… - Я видел все, Феликс, - Хенджин сохраняет серьезное выражение лица. Блондин подходит к кровати, отбрасывает подушку, что лежала под Феликсом и садится, устраивая разгоряченного парня у себя между ног. Тот прижимается к спине и закрывает глаза, ожидая продолжения.

главный концерт в Рио-Де-Жанейро который проходит раз в год. много танцев, выпивки, огромные машины с механизмами, веселье и отдых от ежедневной рутины, разве не может быть что-то лучше? а Феликс может доказать, что может быть еще лучше

Господин Мин попросил Хенджина собрать вещи Феликса, кто же знал, что так он сведет двух влюбленных идиотов?

‐ Хен, что с твоим парнем? – Спросил уставший молчать Хан. - Он думает, что я ему изменил с Чарли, – Хенджин закатил глаза и грустно посмотрел в тарелку.

Волей обстоятельств Феликс меняет город, меняет школу, меняет всё. Переезд в Сеул открывает перед ним новые горизонты и становится своеобразным трамплином во взрослую жизнь. Ему предстоит не только адаптироваться к незнакомой обстановке, где действуют особые правила и порядки, но и найти своё место в этом мире; предстоит, перешагнув через себя, научиться сосуществовать с совершенно чуждыми ему людьми, с которыми придётся провести годы до заветного выпуска из старшей школы.

Минхо - избалованный, богатенький парниша, с золотой ложкой в зубах, считающий себя выше всех, но сможет ли найтись тот человек, ради которого Минхо будет готов сломать эту чёртову ложку?

Хван Хенджин коллекционировал бабочек и Феликс не стал исключением. Он был самой красивой бабочкой в его коллекции. — Ты влюбился в меня, как глупо, – смеялся Хенджин. — Почему же? — Согласно эффекту бабочки, каждое, даже самое незначительное событие, каждое решение и фраза может изменить ход всей нашей последующей жизни. Один взмах крыльев и сердце быстрее бьётся в груди, второй взмах и окрыленное чувство – любовь. — А третий взмах? – спросил Ли. — А третий – смерть.