Цзюнь У поднимает голову, снизу вверх глядя на свою копию. Улыбка на его губах расслабленная, больше не покровительственная. Они теперь равные друг другу в своей силе и влиянии, у них больше нет места глупым обозначениям наставника и его несмышлëнного ученика. Теперь они - Небесный император и его верная правая рука, и ничто не поколебит новообретëнное единство.

Се Лянь устал. До слез, до боли, до отчаяния. Терпеть все это больше нет сил. Зарисовка.

Прошло уже 5 лет с момента пропажи Се Ляня. Никто не знает, где он, что с ним, возможно он вообще уже умер, никому уже нет дела до этого.

Умин не впервые видел _такое_ состояние Се Ляня, но наблюдать за этим каждый раз было больно.

То чувство, которые испытывает человек перед становлением в демона, преследует его на протяжении всей демонической жизни. Последнее, что испытывал Се Лянь перед открытием Медной Печи - всепоглощающую ненависть к Белому Бедствию. А ещё к своим бывшим друзьям и Сань Лану. Все сполна получат карму за свои грехи. Но сначала ему надо стать сильнее. - Безликий, я согласен стать твоим учеником. Пятый Непревзойденный склонился в поклоне.

Бай безумно любит Се Ляня, но тот ненавидит его. Поэтому безликий принимает решение убить Хуа Чэна. По его мнению если он его убьет то Гэгэ влюбится в него.

Если бы в тот переломный момент, когда Се Лянь вознамерился наслать на жителей Юнань поветрие ликов, он не одумался, а принял сторону Безликого Бая? Это лишь зарисовка. Ее можно развить до полноценной истории, но мне чересчур нравится оригинал, чтобы зацикливаться на собственном вымысле.

Се лянь все таки распостранил поветрие ликов на людей Юнани, и с У мином они продолжили свою месть. Несмотря на то что У мин всего лишь последователь Наследного принца Сянь Лэ, к нему он ощущает что то иное чем просто любовь к божеству.

Цинсюань практически обнаженным стоял у зеркала и тихо вскрикивая вырывал из кожи цветы, бросая их на пол. Раны обильно кровоточили и даже духовная сила не могла вылечить невзаимную любовь. Он лишь медленно погибал.

Ты любил меня триста двадцать восемь миллиардов и ещё один раз.

Они любуются на рассвет, и их заботит только хрупкость нынешних взаимоотношений. Вот только Черновод в один миг понимает, что рядом с ним уже несколько месяцев никого нет.

– Мин-сюн... ты обманщик. – в бессознательном состоянии тихо бубнел Ши Цинсюань, когда слёзы градом текли по его щекам вперемешку с кровью и грязью, тяжёлыми каплями падая на холодный каменный пол. Пустые, буд-то стеклянные глаза, смотрели в пустоту, пытаясь разглядеть смысл.

Ши Цинсюань жил До, и существовал После; Он был До, и был После.

Никто не мешал Хэ Сюаню нажираться, пока вдруг он не услышал до боли знакомый, такой жизнерадостный и звонкий голосок. — Мин-сюн, расчеши меня!

Ши Цинсюань похож на красивую куклу.

- Хэ Сюань... Почему звучание собственного имени от Цинсюаня неожиданно будто напугало его? Прожгло до мурашек. - Почему ты сейчас изменил внешность? Ответа так долго не было, что казалось его уже точно не будет, но всё-таки Мин И произнес: -Ты просил не пугать тебя больше

Ши Уду решает убить своего брата и остаться в живых. Станет ли Хэ Сюаню от этого легче?