– И чего ты меня боишься? – посокрушался ангел. – По законам жанра это мне нужно тебя бояться. А то вдруг ненароком обидишь такого нежного и чувствительного меня?.. Демон скептически оглядел мускулистую фигуру, закованную в сверкающий доспех, два огромных крыла, которые даже в сложенном состоянии тянули метра на три... Оценил бесстыжесть невинных голубых глаз... И ещё немного отодвинулся.

В солидном полуметровом свитке с вензелями была размашисто написана всего одна фраза. «Не спи с этим ангелом». Прочитав это, Сильферон изменился в лице, да так, что демон завёлся по второму кругу. – Бва-ха-ха-ха!.. они думают, что я послушаюсь?.. ы-ы-ы!.. наверное, это обратная психология... БВА-ХА-ХА-ХА!!! Неужели Владыка выучил? И двух тысячелетий не прошло! А вдруг он действительно беспокоится о моём моральном облике? БВА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Гюнт был слишком юн, чтобы понять: в тот день, когда он оказался в числе захваченных террористами заложников, а после был спасен спецназом, судьба свела его с истинным! Позже, когда он все-таки попытался найти свою вторую половину, ему сказали лишь одно: «Не имеем права, малыш, эти сведения секретны». Оказалось, что вся информация об элитном спецподразделении «Вихрь» считается государственной тайной!

Более десятилетия тому назад из-за династического кризиса две ветви непрямых потомков короля оказались в конфликте. Одна победила, вторая оказалась вырезана почти подчистую. Теперь последний из уничтоженной ветви, Эрране, воспитанный в монастыре, служит королю и ходит по лезвию, ведь король убежден, что на его трон все еще претендуют. Однажды во время охоты Эрране преподносит королю в подарок редкого зверя...

Любовно-производственный роман. О взрослых людях. О жадности и доброте, о вине и раскаянии, о любви и непонимании. Ну и в целом о жизни, которая не такая уж простая штука, как нам иногда хочется. — Между нами есть что-нибудь, кроме секса? — Я не рассчитывал. — А если я скажу, что люблю тебя? — Не вариант. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: возрастное ограничение 18+ Работа не предназначена для чтения лицами младше восемнадцати лет.

Артем еще раз огляделся вокруг – не мелькнет ли где знакомая зеленая куртка. И только тут обратил внимание, что он на остановке не один. Неподалеку от него стоял мужчина лет тридцати-тридцати пяти, с сигаретой в зубах. Судя по снегу, припорошившему его плечи и поблескивающему в коротко стриженых волосах – давно стоял.

Мишка никогда не капризничал, не ныл, не выклянчивал подарков. На него можно было наорать и обозвать как угодно. Можно было в любой момент позвонить, и в любой момент турнуть пинком под зад. И не важно, что на улице минус двадцать, и автобусы уже не ходят.

«Джо забросил ремень сумки на плечо, подхватил чемоданы и огляделся вокруг. Вдоль путей тянулась полоса чахлых елок. Ворона вышагивал вдалеке, маленький и сутулый, подволакивая правую ногу по земле. В провалах между платформами клубился туман, и тонкий его слой стелился до самого здания вокзала. Ворона брел в нем по колено, словно в молоке. Ног его не было видно, и только правое плечо дергалось вверх-вниз на каждом шагу. Джо вдруг подумал, что они приехали в этот город совершенно зря.»

«Это больше напоминало смерть, чем полет. Ты в темноте, пустоте и абсолютном, необъятном молчании космоса; над тобой больше нет Солнца, которое станет ориентиром, а под тобой – Земли, на которую твое бренное тело сможет упасть. Только пустота и звезды. Митич вычеркивал собой весь мир; стерилизовал его, выхолащивал, делая абсолютным воплощением вселенского НИЧЕГО. Тихонько промычав – но так и не открыв глаза, - Лем обмяк и соскользнул руками с его тела.»

Ларри разбивает очки - и вот он на самом остросюжетном свидании своей жизни.

Противоположности сходятся? Да, особенно если первое знакомство состоялось на комсомольском собрании. Лощеный мальчик-мажор из Москвы и питерский хиппи, эта парочка просто обречена на долгую и нежную дружбу.

— Знаешь, иногда думаю, что ты и я похожи на Венецию: обреченный роман в обреченном городе. Ну, в чем-то ты прав. Что есть у нас? Чуть больше суток в месяц недолюбви двух почти незнакомцев. И пусть мысленно ты уже обрек наш роман на печальный финал, но я говорю то, что давно просится наружу: — Этот город нас обручил. Где бы мы ни находились, здесь мы с тобой навсегда.