Сатору не просто проблемный мальчик, он — ходячая катастрофа, гремучая смесь яда, спеси и подросткового максимализма в худшем его проявлении. Но что-то в Сугуру есть такое, что способно подчинить и поставить на колени любого — то ли дело в его холодном, строгом взгляде, то ли в ледяном тоне его голоса, то ли в манере преподавания. «Умница, Сатору» слетает с его уст, и Годжо теряет последние остатки своей мнимой гордости между чужих ног.

В любви с незрячим рано или поздно наступает кризис. AU, где Годжо — слепой.

Сатору почти уверен, что слышит пение ангелов и ощущает силу благословения, ниспосланного ему небесами. Потому что стоящий за стойкой бармен… Ох. Он что-то явно внеземное. Ни одно ступающее по земле бренной существо не может быть настолько прекрасным.

Он помнит все. Помнит оттенок неба – и оттенок глаз Сугуру. Помнит количество трещин на стене позади него – и количество трещин внутри себя. Помнит весь яд слов Сугуру, каждое из которых выжжено у Сатору по изнанке.

Потому что Сатору, шестиглазый и всесильный, будущий бог их мира – признает в нем равного. Смотрит на него, как на равного – хотя должен смотреть, как на грязь под своими ногами. Теперь Сугуру знает, что там, в их будущем – именно такой грязью он и станет. Станет чудовищем.

«Сатору чувствует себя странно уязвимо, прокрадываясь в чужую комнату ночью, потому что не может ждать до утра. И все же не поворачивает назад, ведь это Сугуру ждёт его там. Они были друзьями задолго до того, как начали... То, что они начали». Или: Годжо и Гето, маги-третьекурсники и влюбленные дураки, очень хорошо проводят время, пока случайно не натыкаются на триггер Сугуру.

Сатору поднимает веки, резко налившиеся горячим свинцом, и смотрит на замершую гладь воды. Смотрит на отраженные в зеленоватом цвете блики, взглядом ведет тонкие линии трещин на стене, глазами цепляется за скребущие по оконной раме корявые ветки старого дерева. И изо всех сил старается не замечать то, с какой заботой и искренней любовью прижимает к себе Сугуру двух маленьких девочек, что отчаянно льнут к нему, ища в нем защиты.

— Мы и в следующей жизни будем вместе, Сугуру, — растягивая гласные имени, протянул блондин. — Думаешь? Я бы хотел провести спокойную бесконечность на том свете. — Ты такой жестокий…

"Са - то - ру..." Словно катая на кончике языка, не желая расставаться до последнего; лаская едва уловимым изменением интонации и играясь с каждым слогом. Гето всегда произносил его имя с особым трепетом, кажется, не замечая этого. Зато это было отчётливо слышно другим. Сейчас Сатору понимает, что эта маленькая лелеющая его имя особенность пропала, и он усиленно пытается вспомнить - когда именно все пошло не так?

Незадолго до того, как Гето уничтожит деревню, он и Годжо переносятся на одиннадцать лет вперёд, в будущее, в котором Гето по какой-то причине отсутствует.

― Сатору, ― глухо раздается в трубке, ― должен ли я убить их?

Связь между ними, когда-то красной нитью прошившая грудь, окрепла стальным тросом. Надёжным, страховочным — такими связывают друг друга альпинисты, покоряя новые вершины. Чтобы если один пошатнётся — второй подхватил. Чтобы если один упадёт — второй за ним. Иногда Гето думает: «Если бы только он был чуть короче, этот трос». Если бы только притянул их чуть ближе, связал чуть крепче. [Сборник зарисовок о Гето и Годжо на тему «если бы»в хронологическом порядке развития катастрофы]