«А ведь, я любил тебя. А ведь, я тебе верил.»

у николая в руках старый, поржавевший и притупившийся от времени ножик, у клауса же - шершавая кора дерева. ㅤ

Ягер–человек, который научился скрывать чувства. Он не знал слова «любить». Но неужели обычный русский, подобный молодой Фройляйн, сможет растопить его сердце?

Происходящее уже знакомо Ивушкину — всегда одно и то же. Перрон, дождь, много людей, собранных в одном месте. Орущий начальник лагеря. Рядом с ним вдруг возник ещё один военный, и Ивушкин скривил губы. И даже фриц один и тот же. В любом месте, где бы ни оказался Ивушкин.

Одержим. Он попросту был одержим этим русским мальчишкой. И изгнать этих бесов не под силу и Господу...

Но Ягер как будто его не слышит. Он подходит так близко, что ствол упирается ему в грудь. - Стреляй, Коля. Если ты этого хотеть – быть по твоему, - Клаус не пытается уйти от смерти. Не лжет. Не уговаривает. Только грустно улыбается. - Я тебя убью, - Коля стискивает зубы. Крепче сжимает пистолет, опуская палец на курок. Одна секунда…одна секунда и там, за дверью, свобода. Нужно будет лишь перешагнуть через труп немца. Клауса...

Анна честно пыталась бороться, за жизнь, свободу и надежду. Грела себя мечтами в которые не верила. Время не проходит бесследно, оно рушит даже самые надёжные стены.

Он встретил зло, когда был ещё ребёнком... Интернат AU

За окном был дождь и сырость , хоть уже через несколько месяцев должно начаться лето. Где-то за зданием промелькнула молния и темные тучи озарились хоть и длинным , но коротким мгновением света.

Прекрасно когда ты просчитываешь своего врага наперед и пока тот строит свои планы, уже успел его опередить. Еще прекраснее, если получится усилить глубину его поражение, добавив маленький промежуточный ход.

- И не спится тебе, - недовольно буркнул Клаус, поднимаясь с кровати. Маленький шпиц умильно наклонил голову набок и лапкой пододвинул мисочку поближе к кровати.

То, что он должен сказать...

Чувствуя под пальцами размеренно бьющееся сердце, он впервые молился — «Господи, не забирай у меня этого грешника».

В стенах камеры расположено только одно отверстие. Маленький прямоугольник, сквозь который проходят нежные лучи солнца -лучи надежды. Николай любит солнце. В детстве он мог часами лежать под светом этой звезды, довольно прищурив глаза. Сейчас же у него редко была возможность наслаждаться обыкновенным лучами. Какой же все-таки мерзкий тип, который каждый день оставляет кровавые отметины на спине и боках танкиста. Но он здесь главный. Смотрит на отважного командира как на последнюю псину.

Ему просто необходимо услышать её голос. Пошлый стон. Ягер мечтает, чтобы он сорвался с её пухлых губ. Ему нужно это. Он входит резко, ловя крепкую хватку пальцев у себя на плечах и еле слышное: — Ах...

-Я здесь гнию... -Я знаю, штандартенфюрер, вы любите совсем другое — воевать в самом центре войны... Любите самое пекло.

Ягер уже всё решил. Этот Ивушкин будет его и точка,и он сделает всё ради этого, даже если придётся нарушить правила.

- Я вернусь с победой, - пафосно говорит Ягер, проводя большим пальцем сначала по её щеке, а потом и нижней губе. Нежно. Любовно. До отвращения ласково. Ане до сбитых костяшек хочется верить, что это не так.

Для любителей стекла. Без описания, я под впечатлением от текста и не в силах написать это. Может быть, потом руки дойдут.

Он проклинает всё и вся за то, что посмотрел тогда в те карие глаза, но уже не выберется из этого капкана. Не сможет. Не хочет.